— Как ты, Котяра? — Спросил Ив.

— Отдыхаю и готовлюсь ко встрече с вечностью. Жалею лишь об одном, не увижу, как вы надерёте Врагу зад и все закончите. — Ответил перс. Посмотрел на Тали, чьи глаза наполнились слезами. — Не плачь, Ушастик, слёзы тебе не идут. Портят твою изумительную красоту.

Жена ничего не сказала, лишь прижалась к Женьке, уткнувшись той в плечо. Иван посмотрел в бледное лицо сестры в её малахитовые глаза, сейчас похожие на кусочки камня. — Как ты?

Женька, молча, опустила взгляд, продолжая держать Гор’Бе за руку.

— Не видишь, я ещё жив, а она меня уже оплакивает… — Тихо сказал Саджади.

— Поплачь о нём — пока он живой… — Тихо сказала сестра.

— Люби его — таким, какой он есть. — Закончил за ней Ростам.

— Что говорят врачи? — Спросил его Иван.

Друг усмехнулся, тихо фыркнул: — А что они могут сказать? Я хапнул столько, что раньше уже склеил бы ласты, а тут Старик борется за мою жизнь — жаль, что напрасно… Вон, Яша уже отошёл, я тоже не задержусь. Не брошу друга там одного, вместе пойдём, как здесь, мы с ним с самого начала службы на «Бородино», так и там будем вместе. Жаль, командир, наверное, расстроится, Вадим Георгич, любил нашу птичку и нашу банду бабуинов на ней. А ты не скули… — Сказал он, посмотрев на Женьку. — Я хорошо пожил, многое повидал, даже дети есть. И уйду достойно, не опозорю памяти предков.

— У тебя есть дети?! — Удивилась сестра. — Откуда, ты же не женат?

— Да, помнишь ту дамочку, официантку из «ДД» на Арктуре?

— Помню, она за тобой хвостиком таскалась и смотрела в рот. Ты что, поддался?

— Вера хорошая девушка я даже жениться собирался, да она уехала. Лишь через два года сообщила мне, что я отец очаровательных близнецов. Позвала в гости, и я съездил к ним.

— Кто у тебя? — Спросил Иван.

— Дочери… — И Саджади расплылся в мечтательной улыбке. — Такие куколки, на мою маму немного похожи.

— Засранец, сиротами оставил. — Сказала Женя.

— Не ругайся, Лисёнок. У меня хотя бы дети есть, а у большей части моих ребятишек на фрегате не то что, детей, любви-то ещё не случилось. Пусть поживут, хоть немного, хоть что-то познают, хоть шанс на это появится. — Ответил перс. — Я Вере и девочкам свой сертификат перевёл и почти все счета. Мало того официально признал своими дочерьми и женой, жаль женится не успел.

— Им от этого, станет сильно легче? Лучше бы живой вернулся… — сказала Женя.

— Сейчас уже поздно об этом говорить. Ты выполнила мою просьбу, принесла гитару? — Спросил её друг.

— Принесла. — Ответила Женя и Иван увидел гриф инструмента, торчащий из-за ширмы.

— Тогда не тяни, пока я ещё хоть что-то вижу и слышу, спой мне, Лисёнок.

Сестра сходила за гитарой, села на кресло. Поплыла музыка и девушка запела:

Как на грозный Терек, на широкий берег.

Ехали казаки — сорок тысяч лошадей…

И покрылся берег, и покрылся Терек.

Сотнями порубленных, пострелянных людей…

И припев пели уже втроём, лишь Тали молчала, прижавшись к Ивану, глядя заплаканными глазами на Ростама.

Любо братцы — любо!

Любо братцы жить!

С нашим атаманом — не приходится тужить.

Тусклый свет из большой гостиной квартиры сестры, Иван шёл по коридору, тихо напевая про себя песню которую спела та сегодня в госпитале:

Ай, то не пыль по лесной дороге стелется,

Ай, не ходи до беды не трогай, девица. [280]

Вышел на балкон и посмотрел вниз. На диване, обхватив руками колени, сидела Женька, а рядом с сестрой мигал огоньками включенный псионический щит и валялся рыжий, заливая комнату звуком своего громкого мурчания. Вот почему Ив не чувствовал её эмоции, она просто отгородилась ото всех за полем этого устройства. Спустился вниз и встал рядом.

— Его больше нет, Вань, Ростам умер десять минут назад, мне звонила Хлоя.

— Мы знали, что так будет… — Ответил он, чувствуя сухой ком внутри. Вот и не стало их напарников, в одной, простой операции не грозившей почти ничем, потеряли.

— Моя душа и память — кладбище моих друзей и родных. Кого ещё я потеряю, прежде чем всё закончится?

— Тебе не стоит этого знать.

— Я почти не пользуюсь своим даром. Будущее словно калейдоскоп, только вместо красочных узоров в нём ад кромешный.

Он сел рядом и притянул девушку к себе. Сестра прижалась к нему и затихла. Так и сидели, глядя в окно, на переливы огней на соседнем лепестке станции и тусклые отсветы их в водах водохранилища.