Шрифт:
И никто из них не пытался встретиться…
17. Гроза над Ригелем
Ровно через полтора месяца Ева Рейн отчитывалась о проделанной работе Вайенсу.
До этого у нее было три дня свободного времени. И она провела их с пользой для себя.
Майор Рейн выспалась и заказала себе новую форму взамен старой, порядком истертой и поношенной, украшенной не отмывающимися пятнами от ржавчины, мазута, и прочих веществ, которые так обычны для старых, изломанных лестниц, ведущих в туннели рабочих шахт.
Ева несколько раз принимала душ уже после окончания своей инспекции, но ей казалось, что ее волосы все еще пахнут горячим спертым воздухом, старым железом и всеми видами топлива и смазки, какие только известны.
Работа была проделана большая, и Вайенс, вчитываясь в сухие строчки отчета, не мог не отметить, что Ева прекрасный организатор. Всего за месяц ей удалось сдвинуть с мертвой точки то, что у Вайенса стояло без изменений годами. Впрочем, вероятно, ему просто дела не было до того, в каких условиях приходится работать заключенным, и сколько их гибнет, срываясь с расшатавшихся лестниц или попадая в испорченные механизмы старых машин.
Еве было не все равно.
Ее непреложное правило — защищать интересы всех и каждого в соответствии с законом, — работало и здесь. На модернизацию устаревшего оборудования, разумеется, тоже были потрачены немалые деньги, но Ева со свойственной ей горячностью и убедительностью доказала инспекторам Альянса, что все вложения окупятся сполна, когда увеличатся добычи.
И в этом прошел целый месяц с лишком. Бесконечные перелеты, спуски в шахты, осмотры завалов, оценка изношенности агрегатов.
Кажется, Ева даже позабыла, что такое солнце и как оно выглядит.
Однако, на доклад она пришла свежей, бодрой, отдохнувшей, с тщательно расчесанными и уложенными в косу льняными волосами. Вайенс с некоторой злостью про себя отметил, что будущее материнство тоже пошло ей на пользу. Ева как будто расцвела. Ее фигура избавилась от излишней хрупкости, линии тела стали более округлыми и более женственными.
Не думать об этом было, пожалуй, труднее, чем терпеть… терпеть…
— Отличная работа, майор Рейн, — сухо произнес Вайенс, потирая покрасневшие, воспаленные глаза. — Я благодарю вас.
Ева с удивлением посмотрела на Вайенса.
— Вы нездоровы? — осторожно спросила она.
Вайенс, откинувшись на спинку своего кресла, передернул плечами, будто его знобило.
— Ничего, — сквозь зубы процедил он. — Пройдет.
Он тоже как-то странно изменился.
Не осталось больше ничего от улыбчивого дамского угодника, позера и самовлюбленного красавца, который умел принять выигрышную позу и обворожительно улыбнуться, растопив при этом любое дамское сердце.
На похудевшем лице Вайенса с заострившимися чертами теперь застыло какое-то озлобленное, напряженное выражение, а в движениях была какая-то скованность, словно ему шевелиться было трудно и больно.
Вайенс словно потух, сломался, покорился чьей-то воле и отдал часть своей души, личности, в чьи-то руки; не было в глазах ни проблеска честолюбивой мысли. Он словно сдался, подчинился несущему его потоку.
Но вместе с этим смирением появилось и кое-что еще.
В его мрачно горящих глазах Ева прочитала железную решимость.
— Я слышала, — осторожно произнесла Ева, — что вы отлучались по делам?
— Да, — резко ответил Вайенс. — Но вас они не касаются. Это были мои личные дела, и я не обязан перед вами отчитываться. Понятно? Или вы будете настаивать?
— Нет, сэр, — сдержанно ответила Ева, однако, удивляясь такой резкости Вайенса. Этого в нем тоже прежде не было…
Вайенс, казалось, позабыл о том, что в свое время истово добивался ее расположения. Теперь, казалось, ему безразличны ее чувства, он был словно одержим какой-то иной целью, которая занимала его куда больше, чем отношения с Евой.
И эта трудная цель, эта мучительная мысль, эта мечта словно жгла его изнутри, пожирала, терзала, но он держался за нее куда крепче, чем за все его прежние цели и желания.
— Я больше не нужна вам?
Голос Евы смог оторвать Вайенса от размышлений, и он поднял на нее взгляд покрасневших глаз.
— В каком смысле? — спросил он не менее резко.
Нет, он не отказался от Евы, как то могло бы показаться. При этих словах в его глазах отразилось былое упрямство, и Ева не осмелилась повторить этот вопрос. Да и бесполезно сейчас его повторять.
Ева почему-то не хотела сейчас выяснять отношения с Вайенсом. Казалось, он готов взорваться в любую минуту, и сдерживает свой гнев из последних сил.