* * *

Ева, я не опоздаю.

Я не допущу этого.

Риггель окружен войной; всё пылает и рушится, и атаки имперцев отбивал флот под командованием маленькой Евы, пока Вейдер не преградил путь и не принял удар на себя. А за то время, пока его не было… что произошло?

Вейдер клял себя, почём свет стоит. О чём он думал, когда слушал, что главный военный рубеж переместился на Риггель, и что приказы будет отдавать Ева?

Он думал, что Ева справится.

Он думал, что стойкий оловянный солдатик останется вечно таким же несгибаемым и сильным. Вейдер не имел никаких иллюзий относительно характера Евы. Она могла указать пальцем на всё, что угодно, и приказать разнести это в клочья. И в её подчинении было достаточно сил для того, чтобы в клочья было разнесено всё.

Он думал, что пройдёт время, и его перестанет волновать её судьба. В памяти померкнет картинка, и постепенно утратят остроту воспоминания о страстных свиданиях.

И Ева канет в прошлое, превратится в неправду, в далёкий и чужой образ.

Вейдер так думал и надеялся.

Но тишина не могла длиться вечно.

Его позвала Сила, стоило "Затмению" Фреса выйти из гиперпространства и раздать первые оплеухи огрызающемуся имперскому флоту.

Сила скрутила его болью, стоило бою затихнуть, на миг откатиться дальше, и смерть — отступить. И Дарт Фрес усмехнулся, услышав этот зов, а Дарт София опустила голову и спрятала лицо.

Он хорошо помнил это прикосновение. Он узнал его.

Точно так же звала Сила, когда умирала его мать. Из последних сил Шми звала сына, и Ева сейчас делала то же самое.

Вейдер услышал как наяву её крик, полный боли, и колебания в Силе только усилили его, доведя до грохота вселенской катастрофы.

Нет! Нет!!!

Вейдер не помнил, как он оказался возле своего истребителя, в ангаре ИЗР-а.

— Лорд Вейдер! Лорд Вейдер!

— Идите к ситхам!

Сон и явь слились для него в единое целое. Словно движения производил не он, а кто-то другой. Ситх словно со стороны видел себя, одевающегося на бегу.

Он помнил, как на ходу, уже вбежав в ангар, застегивал плащ, и Сила нетерпеливо подгоняла его, шепча — Пришел Срок… Срок…

А потом наступала боль, такая глубокая, что он замирал и не понимал, как можно жить с такой болью.

Ева! Стойкий мой солдатик! Неужто ты ранена? Неужто ты сама ввязалась в бой, отстаивая свои владения?!

Вейдер вспомнил Еву во время их последней встречи.

Леди Рейн в тяжёлом роскошном тёмном платье, владелица одной из самых богатых планет… Что заставило тебя сменить тёмные одежды леди на короткую куртку лётчика и ввязаться в бой?

Боль возвращалась, и Вейдер закрывал глаза, ведомый ею, посылая в ответ свою Силу — всю, сколько было. Не умирай! Я не позволю тебе умереть. Держись за меня!

Я всё уничтожу на сотню световых лет, я всем раздавлю черепа и раскрошу кости лично, если с тобой что-то случится. Я вырву им сердца и выдавлю себе на ладонь их глаза. Я всё сожгу, если ты умрёшь. Я всю Галактику превращу в пустыню, и сражаться будет не за что!

Чёрт бы побрал условности и обиды! Чёрт бы побрал гордость и то, что помешало в своё время ему встать перед Вайенсом и оспорить Еву!

Черт бы побрал всё то, что мешало им просто быть рядом друг с другом!

Впрочем, Вайенс никогда и не был помехой. В любовных отношениях решения принимала только она, а с ней спорить невозможно.

Держись, мой солдатик.

Я клянусь всем, что у меня осталось в жизни, что теперь не упущу своего шанса. Если ты останешься со мной, в этом мире, я не посмею больше оттолкнуть тебя. Я не хочу прожить эту жизнь без тебя.

И звёзды мчались ему навстречу, и Сила торопила, отсчитывая отпущенное на дорогу время.

Несмотря на военное положение, транспортное кольцо над Риггелем было таким же плотным. К тяжёлым транспортникам добавились еще и корабли сопровождения, обстреливающие всякий подозрительный транспорт, и Вейдер едва увернулся от их выстрелов.

— Да ебитесь вы все ранкором!!!

Он едва удержался от того, чтобы не расстрелять неповоротливые корабли охраны и не расплющить в лепешку идиотов, защищающих от него свой дурацкий груз. Кому нужен ваш уран, ослы?!

Не лезь под горячую руку!

Его голос узнали, и стрелять перестали. Вероятно так же, что у диспетчеров просто лопнули наушники.

Риггель открылся перед ним сияющей синей планетой, и Сила говорила теперь о странном покое. Он успевал.

Сила вела всё уверенней, и он, завидев огни посадочного поля в тюремном сегменте, направился туда, скрежеща зубами от следующей порции боли, пришедшей вместе с видениями в Силе.

Боже, какая чудовищная боль. Там, с ней, доктора или коновалы?! Неужели нельзя дать болеутоляющего?! Или — все?..