Голубая вспышка мелькнула между нами, боец покатился по траве, но оружия не выпустил.

— Всем лечь! — приказал я, усиливая голос силами брони, и сам прыгнул на поверженного противника.

Он стрелял в воздух, убил одного заложника, а я оказался рядом и, уперевшись ногами в грудь бойца, согнул ладонями дуло винтовки. Он успел среагировать, ударил прикладом в воздух, но я уже сместился и теперь, выдернув оружие из рук лежащего на спине, сам долбанул его испорченной пушку по голове. Синие росчерки энергощита мелькали всего секунду, затем винтовка раскрошилась в моих руках.

Осколки посыпались на врага, а я вцепился пальцами в его руки и, усилив костюм до предела, раздавил ему кисти. Красные брызги ударили через сочленения. Он орал от боли, а я продолжал сминать тело врага, пока щит окончательно не погас. Сорвав с головы впавшего в шок бойца шлем, я ударил его пару раз, пока кулак не вошел глубоко в череп.

Из моего костюма выстрелили несколько отработанных батарей. Я не стал подбирать их, просто подхватил выпущенную в момент схватки винтовку, и, снова активировав стелс, длинными прыжками помчался к полю боя.

Перед глазами мельтешил счетчик потерь с обеих сторон. И он никак не радовал – уже пять джетов дымились кучей обломков посреди травяного поля, а врагов все еще 17 тел!

Перемахнув через раскуроченный капот броневика, я ударил стоящего за ним солдата ногами в спину, не давая выстрелить из ракетницы, и накрыл собой. В районе его живота хлопнул снаряд, и нас с голубым сиянием подбросило на добрый метр. Щит истощился, вверх потянулся дым, а я вцепился пальцами в шлем врага и дернул на сторону, сворачивая голову противнику.

Врагов: 16…15.

Холодный счет крутился перед глазами. Количество павших таумарцев так же серьезно выросло. Если так и дальше пойдет, никого я не спасу.

НИ снова послал меня вперед. Взбежав по борту броневика, выхватил винтовку из-за спины и разрядил по высунувшемуся из-под машины врагу. Солдат сразу нырнул обратно, а я вцепился пальцами в металл машины, зависнув на высоте, и опустил ствол, дожидаясь, когда тварь полезет обратно.

Контур дернулся, и я спустил курок. Полыхнул щит, вояка выкатился наружу, поливая огнем пространство, и тут же был растерзан поджидавшими его джетами.

Снова грохнуло в небе, я даже голову не поднимал, прощаясь с еще одной потерей. Клонов не жаль, а вот «Коршуны» на перечет. Нельзя так расходовать технику! Просто нельзя!

Однако слаженный залп пришельцев лишил меня еще одной машины. Джет вздулся изнутри и лопнул, разлетевшись на сияющие голубым огнем осколки. Крошево усеяло землю, раскаленный металл окропил поле боя. Капля зашипела у меня на плече.

Сделав еще несколько длинных рывков, я ввалился в толпу бойцов и мгновенно отключился от боли в разорванных мышцах.

* * *

Очнулся я резко. Тут же сев, я осознал, что меня трясет не просто так.

Последний уцелевший клон гнал чудом оставшийся на ходу броневик по бездорожью в сторону Ксежинска. Машину зверски болтало, того и гляди, сейчас все болты посыплются.

Воспоминания всплывали одно за другим, демонстрируя, как НИ нещадно расходует батареи и разрывает врагов на запчасти. Нельзя сказать, что шло идеально, мне тоже крепко доставалось. Каким бы крутым нейроинтерфейс ни был, но и он не мог успеть везде. Если бы не превосходство в огневой мощи, бойня бы однозначно кончилась моей смертью.

Ни одна модель сражения нейроинтерфейса не гарантировала легкой победы. Я же жаждал спасти пленных. И в итоге от моего воздушного флота ни одного «Коршуна» не осталось.

Сидящий сейчас на водительском сидении клон был спасен в последний момент. Джет вошел в пике, и НИ спас бойца, использовав последнюю батарею для сумасшедшего прыжка.

Подхватив десантировавшегося клона, я приземлился на ноги, сломав левое бедро. К счастью, среди убитых солдат уже достаточно погулял вирус, и НИ использовал его для моей регенерации. На этом успехи, собственно, кончились.

Ради победы над полусотней солдат, самый совершенный компьютер угробил всю нашу авиацию. Даже истребителю пришлось вступить в бой, чтобы спасти мой истерзанный нейроинтерфейсом зад от полного уничтожения.

Оставшись без связи, я сразу почувствовал себя глухим и слепым. Однако, меня это нисколько не пугало – генератор броневика исправно заряжал семь батарей, еще три теплились в костюме. И пусть он теперь носил отметины боевых заслуг в виде глубоких царапин и отсутствующего наплечника, все системы функционировали, как часы.