За два дня эшелон добрался до столицы, и там уже привычное для меня дело. Опять ночью разгрузка, перевозка до госпиталя, и выгрузка на койку. В этом госпитале я ещё не бывал, ранее лечился в другом.

Утром при обходе консилиума врачей, в этот раз просить гитару или баян я не стал. Как оказалось, у Кирилла напрочь отсутствовал музыкальный слух, отчего тот и не стал музыкантом при такой-то маме, вот и я не стал разубеждать. Не умею так не умею. Иначе палево будет. Так и терпел. А записку я через санитара своим передал. На завод к отцу унесут, а тот постарается помягче сообщить остальным. Надю не хочу волновать, ещё молоко пропадёт. Да уж, ситуация. Всего две недели назад покинул Москву, улетев на фронт воевать, и вот вернулся в таком виде. Голова лысая, в нашлёпках ран, зелёнкой всё обмазано, в гипсе. Открытые части тела тоже в зелёнке, ссадины замазали. Вид ещё тот, ужасный. При первом ранении я куда лучше выглядел.

В общем, будем лежать и лечится. Раз для меня всё, врачи уверенно говорят, что летать я не смогу, комиссию не пройду, даже пытаться не стоит, так и не буду, хватит, навоевался, то стоит поискать себе работу по мирной профессии. С другой стороны, летать не смогу, но при штабе-то службу нести вполне. Вплоть до начштаба полка могу дослужится, или какую другую должность получить. В общем, до конца войны можно будет где найти место, чтобы дослужить и вытянуть стаж до майора. А это уже старший командный состав, другое дело, и группа по инвалидности тоже другая. Точнее отчисления по ним. После обеда, ел я сам, правая руках хоть и плохо слушалась, отбита, вся в синяках, но действовать ею мог, и лёжа, ел супчик. А что мне на гипс постелили клеёнку, поставили тарелку на грудь, и я поел, в прикуску с белым хлебом, пока санитарка по очереди кормила других. Когда она закончила, я уже очистил тарелки, аппетит у меня был ого-го, второе съел и компот из яблок выпил. Хорошо.

Именно после обеда и отец пришёл. Взволнован был. С работы отпросился. Директор, понимая ситуацию, отпустил, и вот тот никому из наших родственников не сообщая, рванул сюда, в госпиталь. В какой палате я лежу узнал внизу в регистратуре. Да уж, вид мой его поразил, даже на слезу пробило, я как мог успокаивал его.

– Как же так-то?

– Да обычно, бать. После боевого вылета заходил на посадку, и пара «мессеров» атаковала, и сбила. Наше охранение над аэродромом их прощёлкало, вот и врезался в землю. Очнулся уже в санитарном эшелоне. Врачи говорят нога раздроблена, укоротили. Летать больше не смогу. Так что буду искать мирную профессию для себя. Думаю, поступить в медицинский университет. Нога учиться, и потом лечить других людей, не помешает.

– Врачом хочешь стать?

– Давно подумываю. Я как-то понял, что полёты это не моё. Нет, летать люблю, но делать это профессией… Это была моя ошибка. Зря я в лётное училище пошёл.

Тридцать шесть лет спустя. Москва, один из районов частной застройки. Частный дом.

Греясь на солнышке, я довольно щурился. Год уже как на пенсии нахожусь, отработав три десятка лет рядовым терапевтом, и не скажу, что я сделал ошибку, когда пошёл учится на врача. Надя у меня сейчас главврач городской столичной больницы. Ещё лет пять и тоже говорит на пенсию уйдёт, а пока ей нравится. Старший наш, Алексей, лётчик-космонавт, уже дважды на орбите был. Герой Советского Союза, как и отец. Всего у нас с Надей четверо детей. Кроме Алексея, дочка Настя, она сейчас врач в детской поликлинике, по нашим стопам пошла. Потом младшая дочка, замуж за офицера вышла, на Севере живёт. По профессии она учитель начальных классов, ею и работает. Ну и младший сын, двадцатидвухлетний Андрей. В честь деда назвали. Заканчивает МГУ, по вычислительным машинам. У троих детей есть свои дети, наши с Надей внуки, пятеро их у нас ровным счётом. Ещё Настя ждёт, скоро шестой внук будет. Или внучка. Недавно телеграмму присылала, сообщала как себя чувствует. Чую Надя рванёт к ней, сама роды принимать захочет. Дважды уже принимала у снохи.

В остальном всё отлично, и я могу сказать, с уверенность даже подтвердить, что вот эта жизнь стала самой счастливой моей жизнью из всех. Кстати, война закончилась третьего мая. Не знаю это я лепту внёс или такие другие изменения были, но факт остаётся фактом. И Берлин мы брали, союзников в него не допустили. Дом купленный мной до свадьбы так и сохранился, я лишь кирпичный пристрой сделал на две комнаты, да ванную с тёплым туалетом установил. Мы живёт тут с Надей и младшим сыном, остальные разъехались, получили свои квартиры, живут с семьями. Сейчас лето, у нас двое внуков гостят, но сейчас их нет, взяв удочки убежали на речку рыбачить. Сына тоже нет, неделю назад на практику в Ленинград уехал, вернётся только через месяц. Однако внуки скучать нам не давали, так что жизнь шла и тянулась. Я был доволен, да я был счастлив и вполне видел свою старость и смерть в окружении любимых внуков и супруги. А то что мне немного осталось, я знал, здоровье в последнее время сильно подводило.

Вот так сидя на лавке у ворот во двор дома, я и грелся на солнце, когда раздался хлопок, и лениво открыв глаза, я их снова закрыл, пробормотав:

– Тебя только не хватало.

– Как я вижу, ты очень рад меня видеть, - хмыкнув, сказал Дарт.
– Кстати, как ты меня узнал? Я же сменил тело переселением? Теперь оно не искусственное, а в вполне настоящее.

– Твою наглую рожу только слепой не узнает.

– Подвинься, - велел маг, подходя, и несмотря на то что лавка была широкой, сел рядом. Взяв кувшин и стакан, и налив пенного напитка, сделав глоток, тот причмокнул от удовольствия.
– Хороший квас. Сам варил?

– Супруга мастерица по квасу, - тем же ленивым тоном ответил я.
– Что тебе надо? Никогда не поверю, что ты просто так прибыл.

– Поблагодарить хочу. Я всё использовал что ты накопил, даже космические корабли. И теперь я император в мире Одина. На весь мир одно государство, и оно моё. Только недавно закончил всё перекраивать под себя. Один гарем у меня за три тысячи наложниц и жён.

– Не знаю похвалить тебя или посочувствовать. Взвалил на себя самый страшный геморрой, политику и женщин, и радуешься. Не понимаю почему.

– У нас разные взгляды на жизнь. Однако ладно, сейчас дело не в моей Империи. Мне нужна твоя помощь, - тот достал браслеты джинна и показал их мне.

– Ты охренел?!
– нега спала с меня, и я со злостью посмотрел на незваного гостя, что продолжал в наглую пить мой квас.
– Да за такое предложение я тебя живьём в огороде прикопаю.

– Успокойся, - велел тот мне.

Посмотрев на него долгим нечитаемым взглядом, я снова сделал вид что отдыхаю на солнышке, только сидел уже напряжённый. Пришлось пояснить свою позицию: