— Не безопасней, — отрицательно покачала головой Элеум. — Он знает, кто я. Я знаю, кто он. Делить нам нечего. Грузовик? — Кивнув в сторону высящейся за спиной громады фургона, Ллойс расплылась в довольной улыбке. — Сколько я, думаешь, с этим «малышом» по разным караванам ходок делала? И с кем? Даже в Бъорк заезжала, и ничего. Главное, не нарываться и сразу объяснить — если я умру, то фургон никуда не поедет. И никогда. Видишь? — в очередной раз, отложив в сторону оружие, Элеум продемонстрировала коротышке браслет мультианализатора.

— Мне его немного доработали: тут измеритель пульса, а еще небольшой передатчик. Десять минут без сигнала — и бах… — Наемница с улыбкой растопырила пальцы. — Пара зажигательных гранат в нужных местах много, что решают. Что касается Легионеров — да пошли эти Железнолобые в задницу. Надоели. Это нельзя, то нельзя. Ядерные батареи, если найдешь, им сдавай; все оружие, что посложней лупары, — демонстративно похлопав по висящему на поясе исшарканному обрезу, наемница, резко выпустив дым через ноздри, втянула плотное, пахнущее ментолом облачко обратно в рот, зажмурилась, — тоже им неси. По селениям их с разряженным стволом ходи, ножи длиннее двадцати сантиметров в рюкзак складывай, да печать ставь… Пропуска каждые двадцать-тридцать метров предъявляй. Свихнутые они на своем порядке. В их фортах даже бухло запрещено. Представляешь себе — кабак без бухла, а Мотыль? И еще патрули по улицам. Как же без них… Как в деревню рейдеры пожалуют, так их днем с огнем не сыщешь, а как беззащитную девушку в переулке впятером зажать, так они тут как тут…

Внезапно растерявшая всю свою напускную дурашливость, Ллойс сноровисто собрала карабин и, приложив к плечу, поводила стволом из стороны в сторону.

— Извращенцы гребаные… Я одному нос сломала, так их там такая толпа набежала… А ничего так, прикладистый. Умели раньше делать. Только одно плохо, в челюсть как надо не двинешь: легковат.

— А прикладом и не надо: штык-то под стволом тебе не просто так придуман. — Невесело усмехнулся коротышка. — Значит, как я понял, у тебя теперь и на Железнозадых зуб… Что, крупно влетела? На ферме отрабатывала или выпороли?

— Десять ударов, чёрт… — Болезненно поморщилась Элеум. — И нет, чтоб по-тихому, прямо в кутузке, куда меня уволокли, к скамье пристегнуть да отсчитать удары плёткой; нет, надо им все с помпой обставить. В центр поселка отвели, одежку почти новую порвали, тли… Так и ушла от них с распаханной спиной да голой задницей. Суки… — Перехватив оружие, наемница пристегнула к карабину штык, ловко закрутила в воздухе и звонко грохнув напоследок об пол прикладом, прислонила оружие к столешнице. — Встречу тех гадов ещё раз — яйца поотстреливаю.

— Мстительная ты… — протянул, защелкивая крышку ствольной коробки, карлик. — Злая. Ну, получила десяток розог — легко отделалась, считай…

— Не розги, блин. Меня кнутом били, — перебила механика Ллойс и злобно ощерилась. — Проволочным…

— Черт… — голос коротышки ощутимо дрогнул. — Да это же…

Изо всех сил делающая вид, что полностью занята чисткой оружия и совсем не прислушивается к разговору, Кити, чуть слышно охнув, сглотнула слюну и еще быстрее заработала тряпкой.

— Я — мутантка, Мотыль, не забывай. — Лицо наемницы исказилось от еле сдерживаемой обиды и гнева. Губы истончились, разошлись в стороны, приподнялись, словно у скалящегося пса. В свете висящей над столом керосинки блеснули острые треугольные зубы.

— Железнолобые могут сколько угодно говорить о равенстве, но я, всё равно, мутантка. Мусор. Недочеловек. Будь я нормальной девкой, мне бы приготовили розги. А может, вообще бы, только штрафом отделалась. С другой стороны, нормальная девчонка осталась бы в том переулке с порванной задницей, а то и со свернутой шеей. Но я — не человек, и поэтому меня хотели убить. Забить до смерти просто за то, что я сумела дать отпор и сломала харю придурку, который решил, что сможет со мной…

Элеум на мгновенье запнулась, подбирая подходящее слово…

— Поиграть, а может, им понравился мой фургон. Сам ведь знаешь — Железячники жадные. Вполне могли устроить подставу… Не знаю. Но ты бы видел их рожи, когда они поняли, что я не только пережила порку, но и до сих пор стою на ногах… Их командор начал что-то вякать о пересмотре приговора и «прочих нарушениях порядка», но в пришедшей поглазеть на представление толпе оказалось достаточно мутов, чтобы он заткнулся. Понял, что еще пара слов — и ему придется положить половину репоедов. — Неожиданно успокоившись, Элеум, скрестив на груди руки, принялась раскачиваться на слегка поскрипывающем под ее весом стуле.

— Хороший поселок попался. Мутов много и держатся они вместе крепко. И чего только под Легионеров легли… Не люблю я Железнолобых, в общем… Не нравятся они мне… А особенно их побасенки про справедливость и равенство.

— Черт, — повторил карлик и горестно покачал головой. — Я всегда говорил, у тебя талант, Искра. Талант вляпываться в самое вонючее дерьмо.

— Может и так, — пожала плечами Ллойс. — А может и нет. И не называй меня Искрой. Я теперь Дохлая. Или Нежить. Как тебе больше нравится, сладенький?