Девушка засопела и недовольно фыркнула. «Не бояться» — это значит, не носиться с ней, как с писаной торбой. Да… Ллойс просто устала от ее слабости. От ее бесполезности. От ее глупости и наивности. А вот Майло… Охранник — совсем другое дело. Большой, сильный, красивый. Способный не только постоять за себя, но и защитить других. Элеум с ним на крыше уже больше часа. Чем они там занимаются? До боли прикусив губу, девушка снова сжала кулачки. Ну да… А Ллойс… Уставшая быть одна наемница, в конце концов, её бросит. Выкинет, как надоевшую игрушку. Плаксивую, мерзкую, безносую, оказавшуюся лишней обузой куклу…

Неожиданно раздался странный, бьющий по нервам протяжный скрип, грузовик чуть заметно качнулся, тент отошел в сторону, и в прореху боком, как-то по паучьи отставив колени и локти, проползла Элеум.

— Уф. Скучаешь, кисонька? — Весело поинтересовалась она, отряхивая ладони от ржавчины. Сев на пол, наемница, скрестив ноги, внимательно изучила подошвы сапог, и недовольно цокнула языком. — Чертов, карлик. Хотя бы раз в год лестницу смазывал. Опять вся удряпалась. И в фуру грязищи нанесла.

— Я не скучаю, — обиженно буркнула девушка и отвернулась.

— Хм. — На лбу наемницы образовалась еле заметная морщинка. — Тебя кто-то обидел, сладенькая? Опять Пиклс труселя стащил?

— Нет, — покачала головой Кити, прикрыв глаза, до боли прикусила губу.

— А чего тогда дуешься, будто мышь на крупу? — Склонив голову набок, Элеум, встав на четвереньки подползла к краю служившего Кити кроватью покрытого тощим матрасом рундука и, сложив локти на постель, подперла щеки ладонями. — Может, прогуляемся? А то скучно здесь сидеть. А спать ложиться еще рано. Город посмотрим…

— Не хочу. — Проворчала Кити и громко засопела.

— Да? — Слегка озабоченно нахмурив брови, наемница, привстав на кровати, бесцеремонно пощупала лоб обиженно сопящей девушки. — Жара, вроде, нет… — Проворчала она себе под нос чуть слышно. — Слушай… Может, всё-таки, прогуляемся… Чего киснуть… А вечером я тебе косу заплету, если, можно…

— Правда? — Невольно шмыгнув носом, Кити, перевернувшись, подняла на Элеум немного припухшие от слез глаза.

— Обещаю, сладенькая, — во все тридцать два зуба острых улыбнулась наемница. Мне нравится тебя расчесывать. А сейчас давай прогуляемся. В бордель сходим. На танцы посмотрим. Вроде тут где-то на шесте танцуют. На шесте, представляешь? Сто лет не видела. Заодно, зайдем в какую-нибудь забегаловку, закажем фруктов…Тебе ведь понравились персики, так?

— Понравились… — Несмело кивнула Кити, и слабо улыбнувшись, осторожно коснулась ладони Элеум. — Извини, что я такая плакса…

— Это всё от жары, — с серьезным видом кивнула наемница. — Ну и от того дерьма, что вокруг творится. Это ты извини, что я тебя одну бросила. А теперь собирайся…

— Ладно. — Отбросив в сторону одеяло, девушка споро натянула сапоги, сунула свой тесак в закреплённую сшитую Элеум для нее специальную кожаную петлю, немного поколебавшись, добавила к нему давешний обрез и, повернувшись к Ллойс, улыбнулась. — Ну как?

Молча продемонстрировав девушке большой палец, Элеум сдернула с крюка, приваренного к стойке кузова, свой потрепанный денимовый шарф, обмотала его вокруг шеи, и по своему обыкновению проигнорировав лесенку, спрыгнула с борта. Подождав, пока Кити выберется из грузовика, наемница, прищурившись, повернулась к ожесточенно шинкующей какую-то зелень кухарке.

— Магда… Ты это… Передай всем, чтобы рано не ждали, хорошо?

— Ужин будет через два часа, — с недовольным видом окинув путешественниц, поджала губы, на мгновение оторвавшаяся от готовки Магда. — А вы куда?

— В бордель, — с довольным видом провозгласила Ллойс и, ущипнув покрасневшую до корней волос девушку, бодро зашагала к выходу.

— В борд… — Задохнувшаяся от удивления и возмущения кухарка, широко открыв рот, проводила удаляющуюся парочку взглядом. — Но… вы же… Это, ведь… Грех…

— Ага! — Не оборачиваясь, крикнула через плечо Элеум. — Страшный! Примерно, как мутантом родиться!

****

Шип чистила винтовку. Не то, чтобы оружие особо в этом нуждалось, но для Веруки чистка оружия давно стала чем-то, вроде ритуала. Сакрального таинства, совершаемого перед любым важным делом. Что-то, типа причастия Стайников или ритуала встречи Солнца у жителей Бъорка. Это было молитвой, простым воззванием, гласящим еще более простую и древнюю истину. «Я буду готов».

Сей не чистила оружия уже семь лет, но к её удивлению, руки помнили, что делать лучше её самой и, двигаясь, будто сами по себе, довольно быстро привели винтовку, если не в идеальное, то близкое к нему состояние. Верука посчитала это хорошим знаком. Собрав поблескивающее следами свежей смазки оружие, женщина расстегнула сумку и, вытащив на свет патрон, подбросила его на ладони. Снаряжение стоило ей почти шесть килограмм серебра. Всего, что она смогла унести от домовладельца, но Верука об этом не жалела. Эти пули стоили каждой потраченной монеты. В конце концов, в её руках было именно то, о чём мечтает каждый наемник. Довоенный патрон комплексного поражения. Под матово поблескивающей латунной оболочкой таилась смерть. Самая настоящая, безоговорочная, окончательная, а главное, гарантированная смерть. Неважно, куда попасть, неважно, кто будет целью: человек, серокожий или выбравшееся из пучин радиоактивного ада чудовище. Одно касание прячущегося под оболочкой содержимого означало уничтожение цели. А уж про остальные игрушки, что она сумела добыть, и говорить не стоит.