— Не похожа ты на промытую… — После долгой паузы вздохнул Табс. — Видал я их. Рожи каменные. Не разговаривают почти. А если и разговаривают, то сплошной бред несут про единение и высшее благо… А что чокнутая… Весь мир с ума сошел.

На крыше воцарилась напряженное молчание.

— А где ты легионеров видел? — Поинтересовалась Элеум, спустя минуту, и снова поболтав ногами над пропастью, плюнула вниз.

— В Рино и у Жабьей хари… — Майло задумался. — Нанимался я к ним груз проводить. Платили щедро, но предупреждали, что работа, мол, типа, опасная… Так и получилось. — Молодой человек поморщился.

— А что за груз? — Поковыряв в зубах кончиком языка, наемница, болезненно скривившись, снова плюнула. — Укроп, — пояснила она. — Вечно между зубов забивается.

— Дети… — Прикусил губу телохранитель. — Они тогда половину рынка Сити выкупили. Всех, от трех до пяти лет…

— Так уж и всех? — Скептически вскинула брови наемница.

— Всех… чистых. — Через силу выдавил из себя охранник и отвернулся.

— А рюкзак чего на крышу припер? — Резко сменила тему Элеум, кивнув подбородком в сторону лежащего поодаль массивного, литров на сто двадцать рюкзака, вытащила из кармана штанов сигарету и щелкнула пальцами. — Всё же думаешь свалить, а? Не отпирайся, сладенький, я вранье за версту чую. Трясутся поджилки? А? — Неуловимым жестом ткнув телохранителя пальцем под ребра, Элеум невесело рассмеялась. — Ты ведь, не дурак. Понимаешь, что этот бабахен неспроста тут случился. Уже и караван, наверное, подобрал…

— Не берут меня в караван. — Окончательно разобиделся охранник. — Вот скажи, неужели ты не боишься? Финк, взрывы, бой этот дурацкий. А если песчаники объединились и опять джихад объявили? Или чистильщики — свой крестовый поход? Не боишься на воротах повиснуть? Или со вспоротым животом на кресте?

— Боюсь, конечно. — Отсмеявшись, наемница пожала плечами. — Я много чего боюсь. Не будь у меня здесь друзей, давно бы свалила. Бросила бы грузовик и свалила. Обошла бы пешком засады, Песчаных крыс. Отбилась бы от зверья, сейчас ведь, как раз осенний гон начинается… Без еды, припасов и снаряжения перешла бы через Мертвый язык, выбралась на торговый тракт и, соблазнив караван-баши, прицепилась к первому же встреченному каравану… А потом бы отравила его, перебила всю охрану и взяла бы себе новый фургон. Мне это — раз плюнуть.

— Ладно-ладно, понял, что глупость сказал, — тяжело вздохнул, Майло. — Слушай, Дохлая. А у тебя семь-шестьдесят-два на тридцать-девять много?

— Ну… — Элеум надолго задумалась. — Точно не считала, но штук под триста будет… Половина, конечно, самокрут, некоторые даже под ружейные капсюли рассверлены, но всё лучше, чем ничего… А тебе зачем? Твоя машинка, вроде как, под триста восьмой заточена или я ошибаюсь?

— Да нет, не ошибаешься… — Еще больше покраснев, молодой человек принялся возиться с завязками клапана. — Я, как увидел, как ты по арене скачешь, сразу подумал, что тебе нужен либо автоматический дробовик, либо автомат… — Справившись, наконец-то, с застежками, охранник достал из рюкзака небольшой сверток и протянул Элеум. — Вот. Правда, там патронов только из тех, что в магазине, но всё лучше, чем ничего. Пристрелян по центру, я проверял. Возьми.

— Ах, ты ж, хитрая жопа… — восхищенно цокнула языком наемница, развернув ткань. — Это же настоящий «Дятел» [84]. И где ты его откопал?

— На рынке, — несмело улыбнулся охранник. — Земляка встретил, он и продал по дешевке… Это тебе, в общем…

— И как это понимать? — Осведомилась Ллойс, продолжая восхищенно вертеть в руках редкое оружие.

— Ну-у, — улыбка охранника поблекла, стала неуверенной. — Просто… ты… это… Ну…

— Это ты за мной так ухаживаешь?.. — С подозрением поинтересовалась наемница у смущенно теребящего клапан разгрузки Майло. — А это, типа, вместо цветов? Или, что ещё за дрянь вы, мужики, девушкам дарите, когда в койку затянуть хотите… Такая штука… — взвесив в руках автомат, Элеум покачала головой… — серебряков семьсот…

— Я… — На секунду запнувшись, Табс набрал полную грудь воздуха. — Можно, я у тебя учиться буду? — Выдохнул он зажмурившись. — Ну, чтоб так же уметь… Ты ведь, с этим слизняком на железных лапах, как кошка с мышкой играла… Я так же хочу… Драться, в смысле….

— В коромысле… — Буркнула враз посмурневшая наемница и, раздраженно засопев, громко лязгнула затвором пистолета-пулемета. — Вроде, рабочий… Умеешь ты девушку отшить, Майло… И в грязь лицом ткнуть… А я-то губу раскатала, подумала, что тебе моя тонкая и нежная душа понравилась…

— Ллойс… Извини… Ты очень красивая… наверное… просто… — охранник отвел взгляд и, тяжело вздохнув, нервно поправил чуть съехавший с колен пулемет.

— Просто мутантка. — Раздраженно закончила за охранника Элеум. — А если я скажу, что такому с детства учиться надо? Что уже слишком поздно и сейчас из тебя ничего толком не получится? Ты, ведь, деревянный весь, Майло. Ни растяжки, ни реакции. Силенки есть, не спорю, вон какую дуру на себе таскаешь, но сила — не главное.

— У меня невеста в Бъорке… — тяжело выдавил из себя молодой человек, нервно оглаживая ствольную коробку оружия, — была…

— Бросила? — Спросила Элеум, окинув неожиданно сочувственным взглядом нервно кусающего губы охранника. — Или умерла?

— Стала невестой старейшин… — Медленно покачал головой молодой человек. — Жребий… Великая честь…

— Понимаю… — Проговорила наемница после долгой паузы и, встав на ноги, принялась отряхивать от пыли штаны. — За тарахтелку, конечно, спасибо. Царский подарок. Хоть не люблю я автоматы, но эта штука действительно крутая. Мне нравится намного больше, чем цветы, если на будущее… Только я его не возьму. — Со вздохом сунув автомат в руки растерянно моргнувшему охраннику, наемница, затушив чуть тлеющую сигарету о козырек крыши эллинга, щелчком отправила окурок вниз.