— А кто с тобой еще будет говорить о тебе? Чёрт возьми, хоть сделай вид, что тебе не всё равно! Ладно, неважно, но это в последний раз. Я пойду и расстроено сварю кофе.

— Знаешь, что меня бесит больше всего?

— Не знаю. И знать не хочу. И этого достаточно. Интересно, какая усталость наступает раньше та, что от болтовни или та, что от выслушивания?

— Я не рассказывала тебе, как я в прошлом месяце присутствовала на родах моей младшей кузины? Ох, это было ужасно! И зачем я вообще согласилась? Но она меня так упрашивала. А её муж снимал всё на видеокамеру. На кой чёрт такое вообще снимать?! Хорошо, что я хоть обкурилась перед тем как зашла в больницу. По правде говоря, мне всё время казалась, что они всё знают, все врачи вроде бы сразу поняли, что я обкуренная, наверноe. Боже, господи, она так кричала, так громко вопила от нестерпимых мук.

Врач потом сделал кесарево сечение. Всё было в крови! И ещё какой-то жидкости.

Врач в крови! Моя кузина! Даже какого-то чёрта я была в крови! Всё было в крови!

Меня чуть не стошнило, мне стало плохо. И тут! Вопль, крик младенца, он был весь в крови, словно этого ребёнка хотят принести в жертву Сатане.

— Ты слегка перегибаешь, ты просто слишком впечатлительная.

— Ты просто этого не видел! А я видела! Я была там! И что ты думаешь, было дальше? Ничего! Через пару дней её выписали из больницы, а в день ее выписки в больнице собрались все наши родственники с цветами и подарками. Когда моя кузина вышла из больницы с ребёнком на руках, все хлопали и поздравляли. Словно все это было нормально! Все они неосознанные поцы, которые только и следуют какому-то сценарию! Словно в тупом фильме! — продолжила она — Почему все вокруг только и делали фальшивый вид, что якобы ничего вообще не произошло?! Как будто это нормально!

И после всего меня добила моя мать, она заявила мне, что ждёт не дождётся, когда я ржу. И как она мечтает стать бабушкой и нянчить внуков! Тогда у меня, аж, колени подкосились. Скажи, ты бы продал свою почку, за семьдесят пять тысяч долларов? В Сингапуре платное донорство разрешено. Я нашла клинику, не как не могу решиться.

— Тихо! Спокойно. Тихо. Я не хочу слушать эту невменяемую чепуху. Вероника, не выебывайся, я и так не в настроении. Пойду и сварю кофе. Это все что я могу.

Я уверен, что она просто пошутила. Это все, она не всерьёз. Это её очередная игра, некий бунт против гнилого общества. С годами это пройдёт, и она начнёт играть во что-нибудь другое, например, в заботливую и любящую мать.

— Ну ладно, зря я тебе рассказала. Забудь об этом. Давай сменим тему. Я тут читала, неплохую книгу, потом дам тебе почитать. В общем, чтобы постичь единство, сначала нужно постичь двойственность. Понял? Эй, ты куда?!

— Я не хочу больше слушать твою невменяемую ересь!

— Эммануэль, а ты кто по гороскопу?

— Нет! Только не очередной твой заскок! Прекращай! Я иду делать кофе.

— Моя мать только спит и видит, чтобы я родила, она говорит: «Это твой долг как женщины. Что ж ты такая бестолковая?! Дети - это же Счастье». Надоела она мне! Если бы инопланетянин присмотрелся к тому, что мы скармливаем детям в виде фильмов, журналов и газанет, комиксов, а подчас и книг, он бы вообразил, будто наши ценности убийство, насилие, суеверие, легковерность и потребительство. Поэтому я и ненавижу детей. «Ты уже в возрасте, ты должна устроиться». Я уворачиваюсь, как могу, иногда кричу на нее, и мы соримся, она думает только о себе, а моё мнение вообще в расчёт не берет. Эй Эммануэль! Мне без молока.

— Что?! Что ты там бубнишь?! Я нифига не слышу. Сколько сахара тебе положить?!

— Две ложки. И без молока! Слышишь?! Не лей молоко!

— Не лить молоко?! Почему?

— Ну ты же знаешь что у меня аллергия на лактозу!

— Хорошо-хорошо.

На самом деле у мня и нет молока, я просто из вежливости спросил – и какого черта я впервые слышу, что у нее аллергия на лактозу?!

— Знаешь, я тут на днях начала читать Шопенгауэра. Знаешь такого?

— Шопенгауэр? Пианист?! – Крикнул Я из кухни.

— Нет, блин! Какой, чёрт возьми, пианист? Немецкий философ.

— Лучше ответь: «Сколько тебе сахара положить?»

Это странно, чего это её сегодня так прорвало и она не затыкается? Обычно она просто затыкает свои уши наушниками и слушает свою корейскую попсу, смотря в окно меланхоличным взглядом . В общем обычно всё нормально.

— Две ложки! – В голосе ее звучала тихая и полная безразличия горечь.

Я случайно кинул ей три ложки сахара (Ну, ладно, так задумано специально)

Гостевые напитки готовы.

Вероника что-то там всё продолжает трепаться.

Да что она пристала?! Что это она себе позволяет? Я здесь главный, это мой дом!

Как-то раз эта сука доиграется и выведет меня из себя, и я не посмотрю на то, что она девушка и побью ее, разобью ей переносицу. Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что насилие, это отличный выход, особенно в ситуациях, где нет здравого смысла. Вот сейчас вернусь и поставлю ее на место. Да, так и сделаю! Наверноe?

Я вернулся и поставил две кружки с кофе на столик.

Вся комната была окутана дурманным дымом. Она сидела на диване головой вниз, ногами вверх и вовсю курила свой дряной косяк.

— Как же бесит. Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно может под нами разверзнуться. В итоге все равно мы все исчезнем! Может это так и надо? Может это и правильно? Что мы все просто исчезнем? С вечной борьбой в себе, борьбой с матерями, отцами, обществом и самими собой, и все нашим миром в нутрии нас? И этот мир исчезнет вместе с нами. Как же бесит! И ты меня бесишь! Не беси меня!