Я вздыхаю и снова мотаю головой, не веря в его слова. Не в силах сказать ни слова. Возможно, Дилан прав и, услышав всё это, я чувствую себя ещё более смущенной.

— Я знаю, как веселиться, — говорю я почти агрессивно, будто спорю с армией предубеждений, а не с Диланом, — просто с моей точки зрения, веселье — это не дикие голливудские вечеринки, полные фальши и наркотиков.

— Так что по-вашему веселье, мисс Кларк? — спросил Дилан голосом ведущего новостей, наслаждаясь моей обороной.

— Мне нравятся… книги… искусство… фотографии… йога… прогулки. И еще общение с друзьями.

— Вау, — проговорил Дилан, выжимая каждое слово, — звучит как настоящий взрыв в вечер пятницы. Кто-нибудь, вызовите копов.

— Хорошо, — говорю я, подняв руки, — может, поэтому они и выбрали меня. И что? То, что я не голливудская безделушка, которая будет смотреть на тебя как на «большого, дикого мужчину». И я не тот человек, который считает, что должен производить впечатление, показывая «лучшую» сторону. И я не из тех, кого соблазняют наркотики, выпивка, слава и блеск. И что? Разве это настолько плохо?

Взгляд Дилана, устремленный на меня, меняется с озорного блеска на что-то более глубокое, словно открылась дорога к его душе.

— Нет, — говорит он, не сводя с меня глаз, — это неплохо. Это лучшее, что в тебе есть.

Мое дыхание начинает сбиваться из-за возникших бабочек в моем животе. Я снова чувствую, что теряю ощущение времени. И дело не в том, что говорит Дилан, а в том, как он говорит, его голос настолько уверен, что я поверю всему, что он скажет, его глаза так пристально на мне сосредоточены, что остальной мир перестает для меня существовать. Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы что-то ему ответить, но Дилан возвращает меня к реальности.

— Пошли, — произносит он, поставив бутылку с водой на стол, как до этого пиво, — идем отсюда.

— Куда? — выкрикиваю я, сбитая с толку, когда вижу, как он вскакивает и направляется к двери трейлера. — Думаю, нам стоит обсудить график съёмки.

Дилан повернулся ко мне.

— К черту все. Уверен, что ты все запомнила.

— Хорошо, тогда куда ты направляешься?

— Мы пойдем немного повеселимся.

— О, нет…

— О, да, — говорит Дилан, с нетерпением покидая трейлер. Я на секунду нахмурилась, и последовала за ним, отставая на полшага и пытаясь идти с ним рядом.

— Больше у нас не будет времени перед съёмкой, — объясняет Дилан, шагая к своему байку, — это наши последние часы свободы. Завтра начнется работа, и всё будет на твоих условиях. Поэтому это последний раз, — говорит он доставая шлем и предлагая его мне, — когда мы будем делать по-моему.

Я опустила плечи и склонила голову.

— Серьезно? — говорю я почти умоляюще. — Может, просто пойдем куда-нибудь выпить кофе? Это весело. Или… даже не знаю… посмотрим фильм?

— Конечно. А потом мы все вместе будем разгадывать кроссворд и на такси поедем в дом престарелых. Нет. Слушай, мне нужно выпустить пар, и тебе это тоже пойдет на пользу. Я покажу тебе свое представление о том, как хорошо проводить время, это поможет нам лучше узнать друг друга. Это будет… катализатором.

— Скорее слабительным. Хотя, катализатор, вероятно, более точное слово.

— Вот видишь, мы с тобой сработаемся. Пойдем.

Я с неохотой беру шлем, одаренная неодобрительным взглядом Дилана, и сажусь на заднее сидение. Он радостно заскакивает на свое место.

— Куда мы поедем? — перекрикиваю я рев мотора.

— В Вегас! — кричит он, и, не позволив мне запротестовать, сорвался с бешеным ревом, оставляя в облаке горящей резины съемочную площадку.

Нельзя останавливаться. Если я это сделаю, она начнет расспросы. Плюс волнение перед съемкой, и что касается этой ночи, у меня пока нет никаких планов. Джемма не может плыть по течению, ну а я, несмотря на все мои недостатки, в этом эксперт.

Единственный раз, когда я остановился и поставил на землю ноги — это когда мы добрались до места назначения — до частной взлетно-посадочной полосы. Джемме потребовалось три секунды, чтобы спрыгнуть с байка, снять шлем и начать лекцию о том, почему это плохая идея.

— Где мы? Это взлетно-посадочная полоса? Я не могу поехать в Вегас, Дилан. Я еще должна составить отчет и, вообще, я одета в свою рабочую одежду. Я не могу поехать в Вегас в таком виде.

Я не спешу слезать с байка, и когда смотрю на её тревожное лицо, панику и беспомощность, почти сожалею. Но не о том, что собираюсь увезти её в Вегас, а о том, что она не может позволить себе расслабиться.

Я машу стюарду, который ждет у одного из ангаров. Он кивает в ответ. Мы понимаем друг друга, так как импровизированные поездки — моя привычка.