— Почему обратились только сейчас? — его взгляд стал более цепким.

— Вы лучший! — памятуя, что разобраться с этим стоит в ближайшее время, добавляю. — Самый лучший!

— Из-за племянника.

— Вы светоч юриспруденции, в руках которого не один крупный козырь. И по возможности, я не хочу проводить экспертизу на отцовство. — И уже про себя, — или подменить анализы.

— Интересно. — Он откинулся в кресле, внимательно на меня поглядывая.

— К тому же, если не ошибаюсь, именно вы ранее вели мое дело. И поэтому я здесь.

— Не понял.

Я отложила чашку, стараясь не сцепить свободные руки и уж тем более не сжать в кулаки.

— Владислав Яковлевич, мне известно, что документы по моему разводу вы видели, и сразу же после этого процесс был завершен. Чего я лично не ожидала спустя полгода тяжбы.

Что-то в его выражении лица меня не то чтобы насторожило, а напугало. Кажется, сейчас я узнаю нечто новое.

— Полина, меня ознакомили с документами. Однако я не успел что-либо предпринять, в виду отбоя. Со мной связался известный вам племянник и сообщил о скором решении дела. Что до остального, в процесс я не вмешивался ни под каким предлогом. И как вы заметили, о скором решении не предполагал. — Он криво улыбнулся, забавляясь ситуацией. — С чем и поздравил.

— То есть вы не…

— Не участвовал.

Воцарилось гнетущее молчание. Вот так поворот, неожиданный крюк. А не обратись я к нему лично, чтобы мне напел Саня?

— Удивлены? — дьявол воплоти внимательно смотрит на меня, подмечая все эмоциональные всплески. Я знаю, что он это может. Саня не раз говорил о его сверхспособности распознавать чужие мысли и умении манипулировать людьми.

— Более чем… И лица, решившие все, вам неизвестны.

— Почему же. Одно известно и мне, и вам.

— Благодарю. — Я встала, все еще не в силах разложить все по полочкам. Что происходит? Он провел меня в холл, помог одеться.

— Простите за поздний визит.

— Ничего, мне было приятно узнать, что у вас все хорошо.

— Почти хорошо. Еще раз спасибо. И… позвольте мне. — Я замешкалась, не зная как выпутаться из сложившейся ситуации. В общем, мне же нужна помощь? Нужна. Значит, прошу о помощи.

— В общем, если я в ближайшие три дня не решу данного вопроса, надеюсь, вы сможете меня проконсультировать.

— Обращайтесь. — Яковлевич улыбнулся, напоминая чеширского кота. — Ваши условия меня заинтриговали.

Теперь мне известно, что именно его привлекло в этом деле.

Входящий от лукавого Александра прозвенел, когда я завела свое авто и направилась к дому родителей. Вот теперь о себе решил заявить так называемый друг. Он начал говорить без приветствия, явно обеспокоенный моим звонком.

— Ты звонила, что у тебя.

— Уже ничего. Ты ложишься?

— Да, перед сном решил проверить автоответчик. И вот, я здесь.

На разбор полетов у меня сейчас нет ни сил, ни желания. Я буду готова к нему завтра, тогда и поговорим.

— Завтра будешь свободен, мне нужно кое-что обсудить с тобой?

— Хорошо. Я выкрою время. Полчаса тебя устроит? — На заднем фоне послышался довольный голос крохи. Кажется, он только из киевской поездки прибыл, пора завязывать разговор.

— Вполне. Спасибо. До завтра.

— До завтра.

Вернувшись на минутку в квартиру, взяла с собой ноутбук и вещи на уикенд, чтобы сбежать к родным, в теплое гнездо из опостылевшего места для ночлега. Квартиру в городе никак иначе назвать не получалось — жердочка, стойло, берлога, лежбище. Здесь за неимением людей эмоциональный фон значительно снижен, стены не умеют радоваться моему прибытию, кухонные шкафы расспрашивать, как прошел день. И тапочки не прибегают, зажатые в чьей-то пасти, не говоря уже о кровати, в которой кроме одеяла более никто не греет и куда сон не стремится прийти, даже не смотря на тяжелое чтиво.

Мне нужно все обдумать и взвесить, а еще поработать и наметить план действий. И лучшего места для размышлений, чем дом родных у меня нет. В Химки приехала далеко за полночь. Мама удивилась позднему визиту, хотя судя по всему — это не было большим сюрпризом. Ее проницательности мне еще учиться и учиться.

— Хочешь поговорить?

Я отрицательно покачала головой и поцеловала ее. — Мне нужно время.

— Хорошо. В крайнем случае, ты знаешь…

— От входа третья дверь налево, — повторила за ней я месторасположение родительской спальни.

— Спокойной ночи, родная.

— Спокойной ночи.

С безмерной любовью и чувством вины я наблюдала, как спит моя малышка. Захотелось забыться таким же крепким сном и перестать по сотому кругу прокручивать болезненное прошлое. Слишком много в нем глупости и наивности, слез и слишком мало понимания происходящего. Но одно я знаю точно — я не отдам своего ребенка что бы ни случилось, когда бы ни случилось.

— Сонечка, прости меня, но ради твоего блага с твоим настоящим отцом я тебя никогда не познакомлю.