— Предполагалось, что мы не увидим тебя сегодня. Мистер Аттвуд дал распоряжения ввести в курс дела Адама в случае непредвиденных…

— Интересно, спасибо за информацию Бек.

— Но твой утренний звонок не подтвердил поступившие сведения.

— Брайс? Звонок был ночью?

— Ты даже знаешь, кто это мог быть! — Ребекка улыбнулась, — Так и есть, он собственной персоной. — Она помахала ручкой и пошла к своей машине. — Счастливо.

Когда огни ее авто скрылись за поворотом, МЧ некоторое время все еще стоял, переваривая поступившую информацию. В целом, они завершили это дело, и теперь опасаться нечего. Отныне Брайс находится в упряжке и в выбивании колеса он более не заинтересован.

Но как они нашли его? Как узнали о возвращении в город? Он набрал начальника службы охраны. — Дэвид, мне нужно, чтобы ты кое-что проверил.

Алика принесла документы и удивленно на меня покосилась. Прекрасно понимаю, что за вопросы роятся в ее голове. Но отвечать на молчаливое восклицание «В чем дело?!» — не буду. Взяла документы и углубилась в них с головой. Мой боевой секретарь лишь покачала головой и вышла.

То, что ужасно выгляжу — это и так понятно. Три почти бессонные ночи бесследными не остаются. Я несдержанно себя веду и в данный момент основательно взвинчена. А еще меня не радует бронзовая статуэтка Гермеса, пять с лишним кило швейцарских конфет и одинокая бугенвиллия, стоящая на тумбе в кабинете. Не отвечаю на звонки Савельева, который Саня, хотя успела чистосердечно заверить, что буду рада его услышать по приезду. Хм, а это не ранее чем через неделю.

А еще я не хочу ни видеть, ни слышать Макса. Он оставил несколько сообщений на автоответчик, пару писем прислал по электронной почте и вот сегодня окончательно замолчал, не подавая признаков интереса. Мое состояние офис благополучно списал на ссору с МЧ, хотя букеты от него все еще приходили раз в два дня.

Когда я перестала спать? Наверное, с того момента, когда неожиданно встретила Эверетта в Москве во вторник, на следующий день после перелета. И в мою душу закралось страшное подозрение.

Весь день сам по себе был ужасен. Я подала заявление об увольнении, от чего вызвала приступ слюно-плевательства со стороны Ивакина. А когда сообщила, что на замену готовлю Люду из другого отдела, у него появился и приступ мата. Ведь Анатолия готовить не имело смысла, так как он уходил со мной. О чем так же без обиняков пришлось сообщить.

Потом был сугубо «вежливый» звонок от Дмитриевича. Мне пожелали тихо в ближайшие две недели закрыть все дела и катиться куда попало, а лучше, чтобы совсем пропала и более не возникала.

Обещала исполнить в точности с указаниями.

Чтож, понедельник с ночными бдениями по улицам красных фонарей Лондона задал тон всей неделе. В офисе то и дело слышался треск от наэлектризованного начальства и бедственное искрение попавших под напряжение сотрудников, а в моей квартире стали возникать раздражающие молчаливые звонки. Отрубила домашний телефон и вздохнула спокойно, все кому я понадоблюсь, найдут меня иначе.

Пятница, конец рабочего дня. В кабинет вошел Вадим. Вот кто мне нужен! Непредвзятый слушатель! После обсуждения проблем насущных, он без вступления сообщил. — Ты после поездки сама не своя. Что-то случилось?

— Вадим, новое кафе-кондитерская еще в силе?

— Да.

— Когда ты будешь свободен?

— Для тебя хоть сейчас.

— Прекрасно. Пошли.

Выходя, мы поймали на рабочем месте Алику, которая удивленным взглядом проводила нас до дверей. Затем так же удивили еще пару человек из офиса, встреченных в коридоре. Я уходила раньше обычного и с другим мужчиной — удивительно! Еще бы, это с моей-то привычкой задерживаться допоздна и радеть за общее дело.

Мы молчали всю дорогу к кафе-кондитерской, и даже когда я вела свое авто в направлении оного. Рассказывать ему что-либо не хотелось. Я и маме, в общем-то, ничего не объяснила, оставила подарки, поговорила с моей кнопкой и поутру отправилась на работу.

Мы заняли столики и сделали заказ. Вадим что-то рассказывал о работах, произведенных на новом объекте, а я отстраненно слушала. Он дал мне еще несколько минут на пирожное, потом перегнулся через стол и потрепал по руке.

— Ты так и будешь молчать?

— Еще не решила.

— Так у тебя что-то стряслось?

— Возможно.

— И что это значит? Ты не уверена?

— Чувствую, что вляпалась. Вляпалась по самые уши и неизвестно во что. А еще меня ко всему прочему без предупреждения использовали. — Он искренне улыбнулся моим бестолковым пояснениям, но промолчал. — Гадкое ощущение на самом деле. И я не знаю, как от него избавиться.

— От ощущения?

— От него.

— Нет ничего что может быть проще! — он придвинул ко мне тарелку с мороженым в шоколаде и орешках. — Используй нарушителей твоего спокойствия без их ведома и без их на то разрешения.

— Правда?

— Почему — нет? Ход конем.

— Я не знаю…

— Придет время, ты найдешь выход. Уж кто-кто, а ты точно его найдешь. — Он выхватил вишенку из своего пирожного и прикусил. — По тебе видно, что уже что-то начала.

— Есть такое.

— И чтобы это могло значить?