— Будешь. Куда же ты денешься. Пока отлеживайся. Тэкео отправил другую группу на разведку. Ещё до нашего возвращения, — я невольно скрипнула зубами от злости, а Ли удивленно поднял брови.

— Не дожидаясь? Он разбогател армией?

— Не видала, — хмыкнула я, — ладно пойду, нанесу ещё один визит, теперь не позову души, а уже вежливости, — подмигнула я.

— Расскажи потом, — не попросил, а предупредил друг. Я лишь кивнула.

Дальнейшая дорого моя лежала к маленькой палатке, на отшибе, но я всё же заскочила к себе, выхватив из рюкзака карту, она пригодится. Хотя командир повстанцев не выгнал Маркуса, но он теперь страшился принимать кого-то к нам, из-за своей предубежденности против выращенных и отсутствия возможности проверять слова вновь прибывших.

Я застала мужчину лежавшем на травке, у входа под тент, он, закинув руки за голову, пристально всматривался в небо, во рту у него была травинка, а вид весьма беззаботный. У меня по спине вдруг пробежал холодок. Впервые я задумалась о том, что мы впускали всех пришедших в своё поселение, добродушно раскрывая объятья и не ожидая подвоха. Как мы ещё не попались? Конечно, обычные рядовые Общества даже не подозревали, из-за чего появились повстанцы и чего они хотят. Выращенные тем и хороши, что свято верят в идеологию и вопросов не задают, а если начинают, то там и до сумасшествия не далеко. Но не только же выращенные в армии, да и чины повыше, я полагаю, немного в курсе. Почему не прислать таких, дабы помочь взорвать нашу группу изнутри. Я ещё раз прошлась взглядом по лежащему мужчине:

— Как самочувствие?

— Привет, не плохо, — он переложил руки так, чтобы удобнее было на меня смотреть при беседе, но сесть не потрудился.

— Я бы хотела услышать рассказ о местности, куда мы не смогли попасть, чаяниями твоего отряда, — теребя карту, сообщила я, о цели своего посещения.

— Да я, особенно её то и рассмотрел, — он всё же сел, глядя на меня снизу вверх, прищурив один глаз, — нас привезли и вперёд.

— Как ты попал в армию? — сощурилась я, — а главное, почему ты там остался, после акций зачистки? Неужели не задался вопросом, кого уничтожаешь?

— Ну, уничтожал я село, в котором все жители были асоциальными элементами, как нам сказало руководство. Да и надо заметить, имеет отличную идеологию, оно охраняет спокойную и сытую жизнь своих граждан.

— Ты командир отряда? — осенила меня мысль.

— Всякое возможно, — осклабился собеседник.

— Ты знал, чем так плохи повстанцы…

— Я знаю, что вы разрушаете упорядоченную жизнь Общества, уничтожаете корректирующие Лагеря…

— Какие они, к чёрту, корректирующие! — не сдержалась я, — ты в курсе, что из них не вышел ни один живой человек!

— Почему же вышел? Наш командир отделения ездил в Лагерь лечиться.

— Лечится? — окончательно вскипела я, — да не лечится, а, небось, пересаживать себе какой-нибудь орган!

— Да. Печень если я не ошибаюсь.

— Ты понимаешь, что девяносто девять процентов попавших туда там и остаются!

— А ты понимаешь, что чтобы лечить людей нужны органы, а так же нужны новые вакцины. В противном случае мы все передохнем как клопы.

— Может сам готов отдать себя на органы? — ехидно поинтересовалась я.

— Ну, я не настолько самопожертвенен.

— То есть считаешь надо загнать туда других, а господина Маркуса, пожалуйста, не трожьте?

Пленный ухмыльнулся:

— В логике тебе, конечно, не откажешь, но если ты пришла агитировать меня против Общества, то не трать силы. Я уяснил, что оно меня не примет. Другой разговор — я понимаю, что я или с ними, или с вами. Пока мне удобнее быть с вами.

— А перестанет быть удобным, тут же переметнёшься?

— А ты нет? А ты не захочешь быть живой и беспринципной, нежели мёртвой и принципиальной.

— Я выберу быть мёртвой, если тебе это ещё не ясно.

— Да почему же, ясно. Просто я попробовал допустить мысль, что ты всё же хочешь, чтобы твой ребёнок выжил.

— Покажи на плане сёла, рядом с тем местом, где вы на нас напали, — ох как мне не нравился этот диалог.

— Я тебе говорю, что деревень не видел. Могу только указать Лагерь. Рядом, с которым мы базировались. Я там от силы сутки пробыл.

Я присела и расстелила карту:

— Показывай.

Он ткнул грязным пальцем недалеко от того места где мы были. Я обвела его кружочком и подписала «Возможно, Лагерь», он лишь хмыкнул.

— Что это за газ был?

— Формулу от меня ждёшь? Напрасно, я не химик.

— Почему мы задыхались без респираторов, а вы нет.

— О чём я и виду речь, медицина должна развиваться, — ухмыльнулся он, — прививки делают большое дело, а ты тут мне распинаешься о человеколюбии.

— Как долго действуют прививки? — я старалась не вступать в полемику, поняв, что он пытается от меня получить тот ответ, который я давать, не собиралась, а спорить с ним бесполезно.

— Около недели.