Когда мы остановились, он достал пистолет, большой и не привычный мне, хотя я его плохо видела, но ствол сыто поблескивающий в свете звёзд выделялся достаточно чётко. Ли развернул меня за плечи и махнул в ночь:

— Туда стреляй.

Я подняла оружие и наметила себе цель в пустоте тьмы.

— Две минуты правее, — проронил мой неразговорчивый спутник, я послушно сдвинула кисти, сжимавшие рукоятку, — валяй.

Нащупала спусковой крючок и плавно нажала его, гром выстрела оглушил, стирая все звуки вокруг. Следующий был смелее, а потом меня было не остановить. Я выпустила целую обойму и поняла, что патроны кончились только когда пистолет, раз пять, сухо щелкнул, отказываясь подчиняться моим действиям. Мужчина молча забрал у меня оружие, перезарядил и вернул. Оно приятной тяжестью легло в ладонь, призывая обхватывать его крепче. Второй раз я уже сама безошибочно прицелилась. Сейчас я стреляла без былого упоения, но с осознанным удовольствием. Шестым чувством угадав, когда вылетел последний патрон, я опустила ствол и стояла, тяжело дыша, как после быстрого бега. Ли меня не торопил, он просто молчал, устремив взгляд куда-то в одному ему известную точку.

Отдышавшись, я вернула пистолет, которое он сунул за ремень. Мулат взял меня за запястье и повёл обратно.

Когда мы вернулись к костру я села рядом.

— Можно я посижу? — и, получив согласный кивок, уставилась на огонь. Я, то проваливалась в сон, роняя голову на плечо соседа, то вздрогнув, выпрямлялась и опять смотрела на не затухающий танец пламени. Ли меня не гнал, кажется, он даже не двигался.

В очередной раз, открыв очи я увидела перед собой Риши. Он возвышался надо мной, уперев руки в бока:

— Твою мать, Ася! Какого черта, — негромко, но зло начал он.

— Мы постреляли, — Ли встал и, хлопнув друга по плечу пошел к палаткам.

— Ася, — тяжело вздохнув, врач опустился на место ушедшего мулата, — ты меня напугала. Захожу, кровать пустая. Кто угадает, что пришло в твою чумную башку. Пойдём?

— Мне надо к Тэкео, — разлепив губы, сообщила я.

— Зачем?

— Я хочу в отряд.

— Ася! — самообладание друга кончилось.

— Это не обсуждается.

— Тэкео ещё спит, пошли в мед. блок. Я тебя отведу к нему позже.

— Я посижу, здесь…Там… глаза Германа, — шепотом пояснила я. Не представляла, как лучше рассказать, но друг всё понял и лишь кивнул.

3

Ветки куста у нашей палатки качнулись. Я сразу узнала шаги Ли:

— Опять не спится? — спросил он, опускаясь рядом.

— Боюсь разбудить Кару, — со вздохом ответила я. Соратник знал, что я не могу спать. Таких как я, за последние полгода, становилось всё больше.

— Что вспоминаешь? — у каждого из нас уже было кого оплакивать по ночам.

— Вспоминаю, как тогда ходили стрелять, — объяснения не понадобились. Он всегда меня понимал без слов, как будто мы были настроены на одну волну.

Мы замолчали. Каждый думал о маленьком кладбище в его душе, где хранятся самый тайные и тяжелые думы.

— Когда выходим, — спросила я после долгого молчания.

— Часов через пять. Пусть ребята поспят после дежурства.

— А сам что не идёшь?

— И я сейчас пойду, — он погладил меня по плечу, — и ты бы попыталась. Нам далеко идти, — я согласно кивнула и поползла под тент, где мирно сопела подруга. Господи, как я не хочу, чтоб ей снились плохие сны. Сон навалился неожиданно и быстро, это случалось редко. Мне опять снилось что-то в красном мареве, но к радости я не помнила, что.

Утром я споро упаковала свой нехитрый скарб, под осуждающие вздохи мулатки. Но мы с ней обе понимали я не смогу сидеть здесь. Только движение помогало мне отвлечься. А она ждала меня на стоянке. Нам удалось договориться, чтоб Кара не ходила на вылазки. Конечно, ей требовалось брать оружие в руки и регулярно дежурить вокруг лагеря, но это было другое.

Когда я подошла к центру поселения, мои ребята уже начали подтягиваться, они, расположившись на земле и перешучивались, проверяя обмундирование:

— Фрол, надеюсь, ты не застрянешь как в прошлый раз, а то надоело спасать тебя.

— Яша ты ж не меня спасал, а провиант. А знаешь, почему провиант несу я? Да потому, Яша, что ты нас, со своей скупостью, голодом заморишь.

— Ох, умел бы кто-нибудь у нас готовить, а то одни мужики в команде, — присоединился к ним Али и подмигнул мне.

— Так давно б позвали, каких кисейных барышень, из сёл, и мы б ходили с полевой кухней, — парировала я.

— Пади, подбери тебе девку по вкусу, — крикнул он мне уже вдогонку. Я, кинув рюкзак и поманив пальцем Фрола, пошла к кухне. Хорошие у меня мальчишки, никогда не щадят меня, но и в обиду не дают. Мой отряд — это отряд Германа.

В то утро, когда Риши нашел меня сидящей с Ли, я отказалась идти в санчасть и сидела одна, у потухшего костра, смотря как просыпалось наше поселение. Мужчины и женщины выходили из «шатров», начиная бесконечный круговорот дневных дел, бойцы, жившие одни, шли есть в столовую. Хозяйки, обосновавшиеся с семьями, разводили костерки, чтобы приготовить своим близким завтрак. Дети игрались, недалеко от матерей, а те, кто жил без родителей уже затеяли прятки вблизи общего кострища. Я смотрела на эту бурлящую жизнь и ощущала, что я к ней не принадлежу. Я была только наблюдателем, смотревшим на них из-за звуконепроницаемого стекла.