Однако верховный маг ждал результатов, а их все не было. Феникс словно сквозь землю провалился, и от него не было вестей. К тому же, ситуацию подогревало то, что Кассар спокойно пробрался в Сильванию, минуя Форпат, попутно обратив в прах несколько магов из числа хранителей города, когда они собрались ему помешать. Конечно, силой некромант не мог сравниться с Окулюсом или самим Хроносом, но теперь явно выбивался из середнячков. Это делало его неплохим лидером ордена, к которому повыползают из всех щелей заклинатели и заклинательницы мертвых различных мастей и рангов.

Попытки Карнажа только лишь через неделю поисков увенчались успехом. К сожалению, ему не смогли помочь коллеги, так как в их круг не забредали сведения о продаже коллекции Морвириари, но сработала другая ниточка растянутой им по кварталам нижнего города паутины. Один бондарь услышал от собственного сына о желании вступить в гильдию воров Швигебурга. Желание едва ли похвальное, но вот откуда оно могло взяться на ровном месте — оставалось вопросом. Особенно в глухом квартале Форпата, где о новой войне-то узнавали последними, а уж о возможности попасть в столичную фивландскую гильдию… Как-то вечером парень шел по улицам с таким видом, словно был негласным членом тайной канцелярии, то есть вел себя наперекор всем тем правилам, которые свято чтили настоящие агенты. И когда перед ним вырос худощавый полукровка в намокшей от дождя куртке и с кинжалом наперевес, парень попросту растерялся. Ведь он был так сосредоточен и крутил головой во все стороны, что редко посматривал вперед, отчего чуть не налетел на выставленный клинок.

— Письмо, — коротко потребовал Феникс. — Вякнешь — убью.

Конверт мгновенно перекочевал из рук в руки, а горе-посыльный удрал так быстро, что только пятки сверкали. Феникс с усмешкой убрал свой «страшный» кинжал обратно в ножны за поясом и вскрыл послание. Пока «ловец удачи» посвящался в дела семейные Кеарха, чье описание встретил на страницах письма, выдержанного в лучших романтически-сопливых традициях, паренек добрался до своих друзей, которые прятались от дождя под навесом у двери, и предупредил о грядущей опасности. Впрочем, было поздно.

Ночь опустилась на улицы, и в смутном сиянии сферы на медном столбе, одной единственной на весь закоулок, перед семью парнями, почитавшими себя одной ногой в гильдии воров, стоял красноволосый полукровка, картинно заведя руки за спину и сцепив их там в замок. Желтые глаза недобро смотрели исподлобья на всю кампанию, неуверенно разбредавшуюся по дворику. У кого-то в руке сверкал нож, у кого-то ножка от стула, даже имелась дубинка с набитыми гвоздями.

Пока семерка окружала, красноволосый стоял спокойно, не шевелясь. Воздух был пропитан страхом и неуверенностью. Видимо, некоторые начинали понимать, что сейчас стоят одной ногой не в гильдии, а скорее в могиле. Но наверняка смущало то, что он всего один. Надо было преподать урок…

Первый накинулся сзади, замахнувшись дубинкой с набитыми в нее гвоздями. Меч срезал её как коса, и тут же нога в ботфорте с обитым мыском влетела в грудь парня, отбросив того на пару футов. Тот затих, здорово приложившись затылком о мостовую.

В живот Феникса устремился нож. Короткий меч скользнул в ножны, пока он выворачивался от неумелого удара. Дети…

Одна рука перехватила кисть с ножом и одновременно вторая врезалась в висок парня, не давая времени выйти из захвата. Тут же удар ноги в руку, сжимающую ножку стула у одного из нападающих перешел во второй в голову. Трое отскочили от отлетевшего к ним товарища. Четвертый пытался поймать ртом хоть немного воздуха, когда Карнаж двинул ему, единственному безоружному здоровяку, полагавшемуся больше на свои кулачищи, в промежность. Полукровка схватил беднягу за плечи, врезался лбом в переносицу и, скрывшись от остальных за широкой спиной, лупил поочередно то левым, то правым коленом в ребра и живот.

Оставшиеся трое недоуменно смотрели как сын кузнеца, широкоплечий детина, упал на колени у ног красноволосого под глумливый металлический смех последнего. Они больше и не думали атаковать, после столь зверской расправы. Но шаг был сделан, и как выпутываться теперь они не знали.

— Что же это делается? Стража! Убивают! — завопила выбежавшая на шум хозяйка дома. — Нелюдь! Зверь! Пошел прочь!!!

— Да что вы?! Никто никого тут и не собирался убивать, — ответил Карнаж, с улыбкой покосившись на выбитый им нож. — Я просто зашел к приятелю, а меня не пускают.

— Силы небесные! Да проходите куда хотите, только детей оставьте в покое! — после этих слов женщины, пытавшейся привести в чувства валявшегося без сознания сына, Феникс ясно расслышал клацанье и звон выброшенного оружия.

Дверь затрещала под напором обитых сапог. Кеарх вжался в стену у заколоченного окна, соорудив из кровати и стула баррикаду. Стилеты были готовы к бою.

Петли не выдержали, и дверь рухнула внутрь комнаты.

— Добрый вечер, — сказала тень в проеме, уклонившись от свистнувшего в воздухе клинка. Кеарх заорал во всю силу больного горла, когда Карнаж вошел внутрь.

— Заткнитесь, сударь! — рявкнул «ловец удачи» и подошел к столу, где были сложены книги. Сильваниец зашевелился. Vlos’Velve был продемонстрирован ему полукровкой, и эльф схватился за лицо.

— Я кое-что принес тебе. Взамен. Поверь, это куда более ценно, чем треклятые книги. Из-за них режут глотки не первое столетие, сам знаешь, — начал Карнаж, сгребая коллекцию томов со стола. — Твой брат ответил. Вот письмо. Как из него следует, больше никакой родни у тебя не осталось. Я оставляю его вместо этих томов. А дальше решай сам. Прощай!