Видимо, бургомистр оказался в скверном настроении, корторое и выразилось в такой погоде да, вдобавок, скудном освещении. Кеарх пару раз споткнулся и чуть не упал, пока брел вглубь тесных переулков среди высоких стен, окружавших холодной громадой без окон, которая служила опорой башням. Медные столбы со сферами различных расцветок, предназначавшиеся здесь для освещения улиц, попадались все реже и светили совсем тускло.

По улицам бродили мрачные, серые жители. Укутанные в теплые вещи, они несли вязанки хвороста в свои жилища. Со всех сторон доносилось хлопанье дверей и покашливания. Дым из каменных, обглоданных временем печных труб аккуратно стелился над головой где-то на уровне водостоков, словно боясь потревожить господ-ученых там, наверху. Будто и ночь царила здесь, а звезд и луны не видно.

Сильваниец шел и шел, стараясь глубже спрятаться в этот запутанный город. Там, где нет медных столбов с горящими сферами. Найти себе жилище, снять какую-нибудь каморку и переждать, забившись в дальний угол, подальше от любопытных глаз.

Кеарх с содроганием вспомнил расправу над Шрамом. Как быстро и жестоко. Ведь едва отлучился, оставив чернокнижника ненадолго, а потом сидел за углом и с ужасом смотрел за происходящим. Он даже не сразу понял, кто напал, поэтому не спешил помогать. Воровская смекалка подсказывала, что бросать на убой тело, не зная дела, будет опрометчиво. И чутье не подвело. В ту минуту, как эльф размышлял об этом, рана на лице заныла так, словно и не лечили её вовсе. А тот предсмертный крик! Он, словно хлыст подстегнул ноги, и сильваниец помчался к гостинице. Куда угодно лишь бы подальше от той черной фигуры, что возвышалась над телом чернокнижника!

Кеарх вбежал в комнату — надо было скорее собрать всё, что имело ценность. Покойнику не пригодиться, а ему в дороге в самый раз. Но в Лангвальде не имелось ломбарда, а с того добра, что удалось раскопать, не стоило и пытаться выручить хоть сколько-то у местных жителей.

С лестницы донеслись торопливые шаги.

По спине сильванийца пробежал холодок. Сердце бешено забилось, и он сиганул в окно, прижимая к груди торбу и связку книг. Задержавшись на карнизе, он украдкой посмотрел из-за подоконника, на вошедшего и был еще более удивлен, увидев ларонийского колдуна.

Всё теперь становилось ясно. Здесь орудовала тайная канцелярия Ларона. Видимо, Шрам сообщил далеко не все из того, что нужно было бы знать Кеарху, и теперь бедняга угодил в знатный переплет. Но пока что эльф был сам себе хозяин и осторожно спустился вниз, рассчитывая незаметно добраться до конюшен. Из-за угла выскочили три черные, как и вся та ночь, личности. Эльф и троица некоторое время смотрели друг на друга, затем разошлись. Сильваниец вскочил в седло, а незнакомцы снова попрятались по темным углам, не проронив ни слова.

Тот, кто утверждал, что Война Кинжалов канула в лету вместе с эпохой Сокрушения Идолов, был самонадеянным болваном! Резали нынче ничуть не меньше, только делали всё гораздо тише. С элегантностью, полной уже нездорового цинизма.

«Ох уж эти маги! Чинно расселись по башням», — взгляд эльфа снова скользнул вверх по каменной стене. Будто и не было Xenos и их последователей. Да и правители угомонились, стараясь не вести крупномасштабных войн. Однако, подспудно, дела кипели. И ещё какие! Заговоры, интриги, перевороты. Каждый сам за себя и против всех с готовностью защищать собственную шкуру, даже если овчинка выделки не стоила.

Форпат был символом того абсурдного времени, которое скромно крутило шестерни на часах проходящего века. Кто бы мог помыслить, что вольный град, в котором не могла действовать магия из-за хранящих его ста двадцати башен по форме напоминавших обелиски с огромными сферами из оникса на верхушках, превратится в обитель адептов Объединенной магии? Возможно, Форпат хорошо подходил своим статусом города-государства для своевольных чародеев? После войны сразу же нашлись деньги и охотники помочь восстановить порушенный осадами и чумой «памятник былого». Маги быстро расселились в верхнем городе, возведенном довольно шустро, а тех, кто уцелел после погромов и резни, оставили внизу в качестве обслуги.

В каменных мешках и тупиках стен еще виднелись остатки башен, которые хранили когда-то вольный град, а теперь, сломанными зубьями торчали из земли то тут, то там. Разбитые ониксовые сферы растащили и понаделали из них бесполезных, но дорогущих амулетов. Считалось, что они вроде защищали от магии. Хотя все прекрасно понимали, что противопоставить хоть сколько-то сильному чародейству такую побрякушку было пустым делом. Амулет из такого материала должен был быть огромных размеров и попросту придавил бы своего владельца. И всё равно местные жители носили на шее малюсенькие осколочки на цепочках. Так спокойнее…

Угол, где приткнуться, оказалось найти делом не сложным. Кеарх немного успокоился, договорившись с хозяйкой одного из обиталищ, что находилось прямо в стене монолита, поддерживавшего целый букет построек верхнего города. С трех сторон двор окружали стены, из которых светили в два ряда маленькие окошки, а, чтобы попасть в жилище, приходилось спускаться по ступеням к дверям, которые прятались в глубине каменной кладки, словно стесняясь собственного убожества. Едва эльф успел обосноваться, как вскоре его начал бить жестокий кашель. Сначала незаметно подкравшийся к горлу, а потом вцепившийся в грудь, словно кузнечными клещами, не отпуская беднягу ни днем, ни ночью. В комнатушке, где он устроился, было холодно, и сильваниец спасался только горячим чаем, который пил дни напролет, усевшись на стул возле окна и закутавшись в плащ.