«Ба! Некромант боится клинка темных эльфов?!»

«Не смей! Это оружие выковано против магов. На нем заклятие на языке Бездны. Сам знаешь, кто пробудил многое, что дремало в подгорных чертогах, — пресловутые темные эльфы. Благо они не справились, и большинство из них погибло».

«Туда им и дорога!»

«Сильно сказано. Однако никто, кроме них, не рискнул. А ты помнишь, как у тебя были полные портки, когда до вас, там, в горах, повсеместно долетали крики из чертогов в глубинах. Вопли полные ужаса и предсмертной тоски, когда Zeg’Zesa пожирала их без остатка!? Это порождение Бездны, черная жижа, которая разлагает в мгновение ока любую живую тварь. И этот запах, а?! Запах трупной вони. Помнишь?!»

«Прекрати!»

Зойт под изумленными взглядами Фарая и Карнажа обхватил голову руками и прижался к столу. Золотые глаза полукровки многозначительно покосились на некроманта, скрываемые обросшей челкой красных волос. Кассар не увидел, но почувствовал этот взгляд — холодный, без тени сомнения и без малейшей возможности на колебания.

«Не смей преследовать меня. Феникс не наемный убийца и не станет таковым, а переходить ему дорогу я пока не собираюсь. Так что живи, сколько сможешь. Твои все равно тебе не поверят и не помилуют лишь за то, что ты про меня расскажешь. Наш орден снова восстанет из праха. Уже скоро! Уразумей хорошенько мои слова, колдун!» — некромант кивнул «ловцу удачи» и сам налил тому вина, отставив в сторону кружку пива, которое полукровка еще не успел толком распробовать.

Друид же захлопотал вокруг Зойта. Деловито отведя руки белого эльфа, Фарай натирал тому виски мазью с резким запахом, бормоча рекомендации от частых мигреней, обязательных для всех, кто так или иначе практиковал магию.

— Пойдем, Карнаж, вправлю я тебе ребрышки. А то твоя кислая физиономия меня слишком удручает. Не говоря уже про вопли сломанных костей, — усмехнулся некромант.

Оставив друида и ларонийского колдуна за столом, они поднялись в комнату, которую снимал Кассар. Там, сняв повязки, заклинатель мертвых даже присвистнул от представшего ему зрелища.

— Что-то не так? — спросил Карнаж.

— Ты помнишь? Тогда, на тракте? Давным-давно… — уходя от ответа, задумчиво произнес заклинатель мертвых. — Никто не хотел помочь некроманту, которого шарахнул заклятием придворный чародей. Даже за деньги. Не успел уступить дорогу и валялся на обочине, подыхая, как сбитый телегой бродячий пес. А ты, пусть и торговался, но выполнил просьбу. Довез куда надо. И это в Феларе, где за помощь таким, как я, могут вздернуть. А уж полукровку отправят в петлю с двойным удовольствием!

Костлявая рука прикоснулась к месту перелома, и «ловец удачи» взвыл от боли. Он даже схватился за рукоять кинжала за поясом. Но Кассар уже закончил. Феникс перевел дух и хрипло ответил:

— Помню. Особенно твою ругань, когда я перекинул тебя через седло. Такое не скоро забудется, но не думай, что это было милосердие. Мне все равно кто платит, если ему что-то нужно. Мы в расчете.

— Да знаю я вашего брата. Нанимал как-то. Вряд ли кто-то из твоих коллег стал бы так рисковать. Впрочем, сделаю вид, что поверил тебе. Однако в деньгах за спасенную шкуру долг не отдают, сам знаешь, — вскинул брови некромант, погладив обтянутый бледной кожей череп. — Не хочу хвалиться, но твои ребра грозили большими неприятностями.

— Какими?

— Неважно. Теперь ты будешь жить, клянусь своей черепушкой! Напоследок лишь одно: твои предположения о Зойте правда. Не подставляйся под удар тайной канцелярии, а то, выходит, зря я тебя латал.

— Что-то ты больно разговорчив стал. Готов побиться об заклад, тебе это зачем-то нужно, — хмыкнул Карнаж, накидывая куртку.

— Конечно. Иначе милосердие может выйти боком, а чрезмерная разговорчивость станет глупостью. Теперь мы в расчете. Пустой совет: смотри в оба. Сейчас в Форпате небезопасно, особенно таким, как ты. Удачи!

Из комнаты Феникс вышел озадаченным еще больше, чем когда увидел Кассара с Фараем в общей зале. Некромант, конечно, был взбалмошным и словоохотливым ублюдком, который наверняка мог одновременно вырывать из трупа позвоночник и рассказывать очередную уморительную байку, но чтобы так вдруг хлопотать о ком-то, как добросердечная тетушка и торопиться закрыть долги, будто благородный рыцарь? Кассар смотрел на окружающих свысока, меж тем в его глазах теперь стояла непроницаемая стена. От этого появлялось какое-то мимолетное, но знакомое ощущение, которое Феникс пережил тогда, на балконе Странствующей Башни, в присутствии Хроноса. Оно было неясным, но, единожды возникнув, хорошо запомнилось. А Карнаж слишком доверял своей интуиции, чтобы упустить такую перемену в заклинателе мертвых.

* * *

Проникнув за высокие стены Форпата, Кеарх немало удивился тому, что его встретил… Снег. Белые хлопья сыпались на брусчатку мостовой и кружили вокруг многочисленных, недосягаемо высоких башен «верхнего» города. Снаружи было солнце, день ясный и погожий. Здесь — зима, всамделишный холод и свинцово-серое небо.

Сильваниец стоял в растерянности, глядя ввысь. Прохожие шли мимо и толкали эльфа, посылая в его адрес сдавленные ругательства. Там, высоко в узких окнах башен, горел свет. Ярко, иногда прерывисто мерцая меж настолько высоких, что дух захватывало, шпилей. В этом нагромождении из упирающихся, казалось, в самое небо строений, вытянувшихся, как печные трубы, царило чинное спокойствие. По переходам и мостикам, а также на небольших балконах можно было разглядеть несколько фигур. Они так далеко находились от тех, кто обитал в «нижнем» городе, и так редко опускали свой задумчивый взгляд вниз, чтобы посмотреть на ту суету, которую отделили от них десятки футов каменной кладки стен, что их едва ли можно было считать принадлежащими миру смертных.