Но меньше всего ему нравились те из них, кто забывал, что они – шлюхи. Эта фифа, на которой денег было больше, чем видел за всю жизнь Лидус, смотрела на окружающих свысока.

И это, отчего-то, раздражало.

– Маленький наглец! – надулся индюком весьма статный офицер. Он не смог пережить обиду своей “дамы”. – Да я тебя…

Что он там собирался сделать – никто не знал. В следующее мгновение на небольшой участок пространства рядом со столом опустилась невиданная, могущественная аура.

Дорогая шлюха, которую могли себе позволить разве что высокопоставленные адепты, начав кашляв, тут же ретировалась из зоны поражения.

Офицер продержался чуть дольше. Но тоже, покраснев, бросил прощальный, грозный, многообещающий взгляд на Хаджара и так же поспешил убраться подальше.

Сам же Хаджар, сжав вилку так, что та с легкостью погнулась в его руке, держал давление. Более того, он размышлял, казнят ли его немедленно если он использует Зов и призовет Черный Клинок.

Ибо, пусть всех адептов и обезоружили, но доспехи Хаджара и его меч никто не смог бы у него забрать. Они были такой же его частью, как руки или волосы.

– Кто т…

– Это же я хотел спросить и у вас, юноша, – перебил Хаджара слегка рычащий, но все же – человеческий голос.

На место офицера встал никто иной, как Мастер, представленный перед началом Турнира лично Императором. Высокий, стройный, в дорогих одеждах и с очень странными, будто искусственными глазами. Вроде в них не было ничего необычного – карие, с круглыми зрачками.

Но этот неуместный тюрбан… Хаджар видел множество подобных уборов в Море Песка. Самых разных. И этот не был необычным.

Но что его выделяло, так это абсолютно безалаберный и простейший узел. Такие даже дети в пустыне не использовали.

Только те, кто никогда не видел как завязывают тюрбаны и никогда, прежде, сам этого не делал.

– Я бы хотел поговорить с вами, юноша, в более приватной обстановке, –рука Мастера потянулась к плечу Хаджара.

– Прошу прощения, достопочтенный Мастер, но я вас опережу, – лицо Хаджара омыл запах душистых трав и цветов, а затем чья-то маленькая, нежная рука, схватив его за запястье, увела прочь от стола и толпы.

Они рассекли её со скоростью падающей звезды и уже вскоре оказались в темной нише в одном из коридоров.

Все, что увидел Хаджар, это яркие, рыжие волосы и зеленые глаза.

– Мне нужна твоя помощь, Хаджар Дархан, – её голос звучал несколько резко, но приятно.

– Кто ты?

Хаджар всегда знал разницу между такими вещами как “знать” что-то и “владеть” чем-то. Но только сейчас, в лесу Горы Ненастий, Хаджар смог её “понять”.

– Проклятье! – выругался он, когда в очередной раз не успел за молнией.

Алая, огненная лента вспышкой расчертила черное небо, породила огненные вихри и шторма, а затем с силой ударила Хаджара в и без того изрезанную шрамами грудь.

С тех пор, как он заметил, каким именно трюком пользовался Орун, чтобы “предсказать” появление молнии, прошла уже неделя.

– Это явный прогресс, – Орун, лежа все на той же ветке, вырезал из куска дерева какую-то фигурку. – Еще немного и тебя можно будет использоваться вместо кристалла накопителя.

Хаджар ответил на эту реплику неприличным жестом, после чего опять закрыл и посмотрел на пространство сквозь Реку Мира.

За последние дни он настолько привык к этому способу познания реальности, что уже не обращал внимания на всю ту феерию красок, что открывалась его взору.

В который раз заметив в озере сумасшедшего цвета, заменявшего в Реке Мира привычное небо, набухающую почку энергию, Хаджар, с Черном Клинком наголо, прыгнул в сторону, куда должна была ударить молния.

Но, как и сотни раз прежде, он опоздал. Пусть на долю мгновения. Столь краткий отрезок времени, что смертный и не отличил бы его от абстрактного “сейчас”.

И, все же, этого хватило, чтобы очередная молния оставила угольную полосу на груди Хаджара. Отбросила его на уже вспаханную и разве что не засеянную землю.

Шел дождь.

Крупные, холодные капли, падая на лицо Хаджару, постепенно приводили его в чувства. Реальность толчками возвращалась в помутневшее сознание.

Раскинув руки в разные стороны, он лежал по центру поляны, которая уже мало чем напоминала ту, на которую его изначально привел Орун.