Шрифт:
31
Хоть были там, конечно, и героиБесстрашные средь мертвых и живых,Но в толкотне и суматохе бояНикто не видит и не ищет их.У бранной славы свойство есть плохоеЛегко тускнеть. Когда считать своихПрославленных в боях героев станем,Имен десятка даже не натянем.35
Ну, словом, как ни славен этот бой,Но было что-то, где-то, почему-тоНеладно: де Рибас, морской герой,Настаивал на штурме, но ему-тоВсе возражали; спор кипел большой.Но тут уж я помедлю на минутуРечей припоминать я не хочу:Читателям они не по плечу! 36
Потемкин был в то время знаменит.Геракла он имел телосложенье,Но, несмотря на знатный аппетит,Всю жизнь страдал от злого несвареньяЖелудка; был он желчен и сердитИ умер он один в своем именье,В унынье мрачном дни свои влача,Кик проклятая всеми саранча.37
Потемкин был чудовищно богатПоместьями, деньгами и чинамиВ те дни, когда убийство и развратМужчин дородных делало богами.Он был высок, имел надменный взглядИ щедро был украшен орденами(В глазах царицы за один уж ростОн мог занять весьма высокий пост!) 38
Тем временем секретного курьераСветлейшему отправил де Рибас;Тот рассмотрел предложенные мерыИ подписал желаемый приказ.Ему повиновались офицеры,И в предусмотренный приказом часНа берегах Дуная, свирепея,Сурово загремели батареи.39
Тринадцатого стали отступатьГяуры, сняв осаду; но гонецЯвился неожиданно опятьПришпорить ярость доблестных сердецИ дух геройский наново поднять.Приказ гласил, чтоб положить конецВсем нехристям без дальних разговоров.Назначен к ним фельдмаршал, сам Суворов! 40
Фельдмаршалу светлейший написалКороткое спартанское посланье.Когда бы он свободу защищал,Посланье это стоило б вниманья;Но он порок и жадность ублажал,Когда, сынам Беллоны в назиданье,Классическую строчку сочинил:«Любой ценой возьмите Измаил!»41
«Да будет свет!» — господь провозгласил,«Да будет кровь!» — провозгласили люди.И вот в боренье злых страстей и силОни взывают с ужасом о чуде.Один жестокий час испепелилЦветущий рай, и после в дымной грудеЗа сотни лет не разобраться нам:Война вредит и кронам и корням! 42
Встречали турки русских отступленьеВосторженными криками «алла!»;Но, как и все ошибки самомненья,Их радость преждевременна была.Считать врага нам лестно, к сожаленью,Побитым. Но грамматика ведь злаРазбитым будет правильней, я знаю,Да сгоряча о формах забываю.43
Шестнадцатого турки вдалекеУвидели двух всадников лихих,Скакавших без поклажи, налегкеНа лошаденках маленьких своих.Обычна смелость в русском казаке;Особо не разглядывали их,Когда ж они поближе подскакали,В одном из них Суворова узнали! 44
«Какая радость в Лондоне!» — вскричалБолван, когда узрел иллюминацию.Джон Буль всегда восторженно встречалНародную сию галлюцинацию;Ракет и ламп цветистый карнавалЕго пьянит, и он во имя нацииГотов отдать и жизнь и кошелек,Гигантский одуревший мотылек!45
Ругательство английское гласит:«Будь прокляты глаза мои!» И точноДжон Буль теперь на что ни поглядит,Все видит наизнанку, как нарочно:Ему налоги — рай, долги — кредит,И даже сам костлявый голод, прочноЕго поработивший господин,Не боле, как Цереры младший сын. 46
Но ближе к делу; лагерь ликовал,Шумели и французы и казаки,Их, как фонарь, Суворов озарялЗалог победы в яростной атаке.Как огонек болотный, он сиялИ прыгал в надвигающемся мраке,Всех увлекал вперед, неустрашим,И все, не размышляя, шли за ним.47
Но лагерь ликовал на самом делеВсех воинов восторг обуревал;Нетерпеливо ратники шумели,И каждый о победе толковал.Не думая о вражеском обстреле,Они, уже готовясь лезть на вал,Чинили пушки, лестницы, фашиныИ прочие приятные машины. 48
Так направляет разум одногоПоток людской в едином направленье;Так слушаются овцы своегоБарана; так слепые от рожденьяИдут, не опасаясь ничего,За собачонкой — странное явленье!Звон бубенца, вот сущность, черт возьми,Людей великих власти над людьми.49
Весь лагерь ликовал, сказать бы можно,Что брачный пир их ожидает всех(Подобная метафора возможнаИ уложилась в строчку без помех).Любой юнец мечтал неосторожноО битве и трофеях. Просто смехСтарик чудаковатый и вертлявыйВсех увлекал с собой во имя славы.