По окончании моего нудного и длинного рассказа полковник впал в задумчивость.

— Значит, говоришь, и до Фоминска добрались?.. Тогда понятно…

— Понятно что?!

— Дела наши плохие, вот что понятно. Смотри, — он остановился, отломил прутик от куста и принялся рисовать в пыли обочины. — Вот круг. Это наш гарнизон. Вот две дороги, — от круга разошлись две чёрточки. Вот железка, — ещё черта. Тварей видели тут и тут, но стрельбой отогнали, — прутик ткнул в две точки на дорогах. Теперь здесь, где напали на тебя, — третья точка, с другой стороны от гарнизона. И сегодняшний инцидент, — точка чуть в стороне. А ещё где-то их просто не заметили… Получается, что по кругу нас обкладывают. Вот только кто?

— Я не знаю. На разведку похоже. Только зачем купцов тогда резать было?

— Чтобы выходы из поселения запечатать и страху нагнать. Чтобы народ в стадо сбился и трясся от ужаса. Партизанская методика. А что в Фоминске случилось? Тут недавно их торгаши все в мыле приезжали — просили всех не местных попридержать и им выдать.

— Твари хутор вырезали. Я там был сразу после нападения. Наследил обувью. Сами понимаете…

Коробов потребовал:

— Подробнее.

Пришлось вывалить на него все мерзкие подробности. Он слушал молча, запоминал. По окончании повествования горько вздохнул:

— Жалко старика. Она одна у него была, на сколько знаю… Ладно, тебя их просьба не касается, не было у нас никакого Вити. Пошли быстрее, время поджимает.

Минут через пятнадцать показался блокпост.

— Всё, Максим Иванович, пришли. Дальше каждый сам по себе.

— Не передумал? — снова уточнил он и, увидев мой скептический взгляд, стал прощаться. — Вижу, что нет. Хорошо. Иди своей дорогой. Только запомни, если снова сюда попадёшь, скажи любому караульному: «Жёлтый». Это кодовое слово, сразу ко мне без задержек доставят.

— Хорошо. Прощайте, — уже разворачиваясь, произнёс я и быстро пошёл обратно. Не люблю места с вооружёнными людьми на дорогах, нет там ничего хорошего.

Только миновал поворот, как из кустов выскочили Зюзя и Рося.

— А она тут что делает?! — удивление сдержать не удалось.

— Она прибегать звать обратно. Бублик тебя хотеть видеть, — услышал я Зюзин голос в голове. — Просить помощь.

Мне оставалось лишь мысленно выругаться. Сюда около десятки оттопал, обратно столько же — ноги у меня запасные есть, что ли? Очень хотелось послать всех куда подальше и завалиться спать, тем более что уже вовсю сгущались сумерки. Устал я за этот день, очень устал.

— Помоги. Пожалуйста, — странный голос, не Зюзин, более тонкий, колокольчиком прозвенел в мозгу. Понятно, Рося со мной заговорила. А что, некрупной, лёгкой собаке он вполне подходил.

— Что у вас случилось?

В этот раз ответила доберман:

— Они, — я увидел две кабаньи рожи и Муркину разъярённую физиономию, — не слушать старший. Идти мстить, говорить враг не далеко, близко. Бублик уговорить их дождаться ты для помощь, или злые люди убить и их.

— Понятно. Пошли.

… Вернулся к пепелищу я уже совсем ночью. Там меня ждала всё та же компания, даже, по-моему, на тех самых местах, где я их видел в последний раз. При моём появлении кабаны радостно захрюкали, кошка тут же подбежала и стала, по древнему кошачьему обычаю, путаться под ногами и тереться об сапоги. Лишь старый пёс не выразил никаких эмоций, грустно посмотрев мне в глаза.

— Спасибо, что вернулся. Моя… стая, хотя тут слово семья лучше подойдёт, требует мести за Алексея. Я их отговорить не смог. Там три человека с оружием и пять волков, один из них ранен. Мы хотим утром напасть и убить людей. Ты поможешь нам?

— Два вопроса. Первый — чем помочь нужно. Второй — как вы побеждать собрались? Волки опасны.

— С волками я сам разберусь. Мы не враги, между нами и их семьёй пока нет крови.

Я обдумал его слова. По здравому размышлению они выглядели полным бредом, однако уверенность, с которой лабрадор их произносил, вселяла сомнения в первоначальных выводах.

— Почему ты думаешь, что с ними можно договориться?

— Потому что мы не люди. Нам нечего делить. Все разумные стараются жить в мире. Мы — не люди, — ещё раз повторил он. — Нам не нужны война и смерть. Мы умнее.

— Пусть так. Что должен буду сделать я?

— У тебя есть оружие. Если будет плохо — стреляй, если нет — не вмешивайся.

Я призадумался. С одной стороны, помочь питомцам покойного послушника — это правильно. По-человечески правильно. С другой — можно просто уйти, не ввязываясь в очередное сомнительное приключение. Да, мучаясь угрызениями совести и под молчаливым укором Зюзи, зато живому. Я не герой, и во мне нет места для подвига. Моя цель не предполагает ввязываться в локальные войны и чужие разборки.