Я еще раз бросаю оценивающий взгляд на новичков. Пожалуй, будет лучше, если Юлианна вместо жертвенной смерти получит своего Тангара прямо сейчас, в любящие объятия, так что её в расчет не берем.

– Дело твое, – перебивает Хорка. – Своих доноров я уже выбрал.

Если бы Хорка продолжил настаивать на своих условиях и рекомендациях, тут бы я и задумался, настолько ли хорош мой будущий партнер, насколько мне показалось. Но он не стал препятствовать. Плюс в копилку к репутации, не системной, а моей к нему лично.

Подходим к группе суров, сообщаю свой выбор новичкам, а Хорка отдает команды своим.

– А можно в следующий раз? – в легком смятении спрашивает Искра. – Я не против, но у меня осталось лишь два сейва. Еще немного, и будет третий. Вот тогда…

Точно. Моя оплошность. Уточняю, сколько сейвов у остальных.

– Три, – нехотя признается коренастый и низкорослый Роник, нещадно скрипя пальцами по жесткой щетине на подбородке, словно решил срочно побриться без бритвы. Беспокойно всем и у каждого беспокойство выражается по-своему.

– Четыре, – ухмыляется Снафу Кусака с таким видом, словно сейчас бросится в бой.

– Пять, – после небольшой паузы роняет слегка побледневшая Юлианна, понимая, что шансы для жертвы у неё резко возрастают.

– Два, – флегматично пожимает плечами Зелеакс, как бы говоря, что ничего против не имеет, несмотря на два сейва.

Прикосновение к локтю заставляет меня обернуться, по привычке смотрю прямо перед собой, затем немного опускаю взгляд. Чупа. Девушка-низуши. Не заметил, когда и откуда она тут появилась. Впрочем, где Хорка, там и Чупа, она ведь его вперёдсмотрящая. Стоит, смотрит на меня снизу вверх умоляющим взглядом больших карих глаз на обрамленной кудряшками круглой мордашке.

– Возьми меня, – просит Чупа. – Вместо Юлианны. Я хочу вернуться в твой клан. Мне… Я устала… гхэллы… Я…

Она умолкает, не находя подходящих слов, чтобы выразить то, что испытывает. К тому же гхэллы стоят рядом, мешая ей высказаться откровенно. А про чат она, конечно, забыла. Переволновалась. Неожиданный момент. Но быстро нахожу, как отбояриться:

– Ты служишь Видящему. Сперва стоит спросить его. Если он не против, то…

– Забирай, – кивает Хорка Умный, благосклонно глядя на Чупу, совсем маленькую на фоне его могучей фигуры. И скалится своей характерной зубастой усмешкой: – Мои суры – твои суры. Скоро у нас многое будет общим, так или иначе. Начнем?

– Хорошо, Чупа, – вздыхаю я. – Я уважу твою просьбу.

– Спасибо, – голос девчонки срывается от волнения на писк, и я отвожу взгляд, скрывая собственное смущение. – Ты не пожалеешь! Я обещаю!

– Не сомневаюсь, Чупа, – ворчу я. – Не сомневаюсь. А теперь…

Я уже сообразил, что раз Марана была в курсе, когда снаряжала меня возле Колыбели, то все необходимое должно быть со мной. Без тени сомнения запускаю руку в подсумок и выуживаю жертвенный расходник. Выстраиваю доноров в круг двухметрового диаметра, приседаю в центре на корточки и опускаю кристалл острым концом в землю.

– Так, народ. Процесс проверен. Бояться не стоит. Боли не будет, очнетесь в Колыбели, каждый в соответствии со своим интервалом по репликации. Все ясно?

Нестройный хор голосов в ответ, даже гхэллы что-то согласно порыкивают. Уже не слушаю, активирую фиал. Кристалл вспыхивает ярким желтым светом, невидимая сила мягко отталкивает ладонь. Зависнув в нескольких сантиметрах над каменистой почвой, он начинает вращаться вокруг оси, разбрасывая блики по нашим телам.

Поспешно выхожу за круг доноров и останавливаюсь между Мараной и Хоркой.

Да, и Алан нас сохрани!

Кстати, насчет Алана. На острове нет его алтаря, так что божество сейчас представляю я лично, как его первожрец, и ответственности на мне куда больше, чем в Цитадели. К счастью, особых изменений пока не чувствую, все начинается также, как и в прошлый раз.

Свет от кристалла тянется к донорам, обволакивает их тела тонкой струящейся пленкой, искажает до неузнаваемости черты. Фигуры начинают быстро меняться, плавиться, словно восковые. А затем меня пронизывает до костей внутренний удар, окружающие звуки замирают, даже свет, кажется, останавливается. Процесс длится несколько минут, и все это время ощущаю на плечах чудовищную тяжесть божественного внимания. Я словно сам, невидимыми руками, леплю из своих соклановцев и «когтей» новые личности. Ощущение странное, пугающее. И волнующее. Вот оно, почти божественное могущество. Силуэты доноров обрастают призрачными контурами сияющих серебром шестигранников, серебро сгущается, полностью скрывает тела. От кристаллических оболочек по земле снаружи круга вытягиваются глубокие тени, плавят почву, превращая тени в шесть овальных лож.