— На стенах тоже фотки, посмотрите. И рисунки.

— Не рисунки, а картины. — Машинально поправил Богданович.

И фото, и полотна представляли собой портреты совершенно разных девушек. Первая картина датировалась тысяча шестьсот восемьдесят третьим годом. На ней была изображена пухлая брюнетка с острым носом и покатыми плечами. Остальные портреты принадлежали совершенно непохожим юным женщинам разной комплекции, внешности, и, естественно, одетых в одежду разных эпох — все картины были написаны с разницей в тридцать-сорок лет.

Самая ранняя фотография оказалась датирована концом девятнадцатого века. На ней тоже оказалась запечатлена девушка, на голове у которой громоздилась огромная, украшенная перьями и кружевом, шляпа, а тело казалось песочными часами благодаря корсету.

Последнее фото отличалось от предыдущих изображений. Девушка у берёзы стояла не одна — её за талию обнимал белозубый мужчина, одетый в красноармейскую форму. А сама молодая женщина была очень похожа на Ольгу Васильевну.

— Чё-то я не пойму. Кто все эти бабы? Предки?

Марина пожала плечами. От всех картин шла одинаковая энергия, словно изображён был один и тот же человек. Но Сычкова вряд ли смогла бы объяснить это спутникам. Она сама себе не могла объяснить, что за дикие, невозможные способности настигли её в этом доме. Девушка не понимала, как почувствовала опасность, как нашла вход в тайную комнату, и, в конце концов, откуда пришло знание, как её открыть.

— Кажется мне, что последняя фотография — ключевая. Как думаете, не может быть на ней сама Ольга?

Славка пошевелил губами — что-то считал.

— Нет. — Покачал головой он. — Васильевна, конечно, не молодка, но ей было не больше семидесяти. А тут бабе лет двадцать минимум. Судя по дате, это не она. Мать и батя, скорее всего.

— Знаете, мне кажется, здесь кто-то регулярно бывает. Посмотрите. — Максим потрогал пальцем одуванчик, который валялся среди бардака на столике. Цветок был слегка увядшим, но не сильно. Словно его сорвали лишь пару часов назад.

— А кто? — Поразился Слава. — Хозяйка давно того, окочурилась, а родственников у неё здесь нет. Да и деревенские знали бы.

— Пойдёмте отсюда. Что-то мне нехорошо.

— Опять? — Обеспокоенно спросил Максим Андреевич.

— Нет, никакой опасности. Просто голова болит. Такое ощущение, что у меня здесь что-то все силы вытягивает. Голова кружи. — Сычкова рухнула на земляной пол.

— Маня! — Слава подскочил к сестре, присел на корточки. Стена стала восстанавливаться. Макс, едва это увидел, заорал: «Бегом!», схватил девушку за подмышки и потащил в комнату.

Славка выскочил последним. Пятку правой кроссовки словно отрезало ножом. Кусок обувки оказался вмурован в стену.

— Максим Андреич, можно, я ругнусь?

— Давай, Славик, ни в чём себе не отказывай. — Максим не останавливался. Он тащил ученицу к оконному проёму. Девушка была белой, словно мука. Из её носа снова текла кровь. В себя она так и не пришла.

Вывалившись наружу, Макс с помощью школьника вытащил девушку.

— Окно поставить на место! — Напомнил Слава.

— Ты серьёзно? Наплевать! Помоги!

Слава подхватил сестру на руки. Невольно крякнул — девушка никогда не была миниатюрной, а будучи без сознания даже дюймовочка покажется тяжелей, чем есть на самом деле.

— Тань? Ты можешь сейчас в медпункт подъехать? Только быстро! — шипел Максим в телефон. — Да, случилось. Ты что, правда, хочешь, чтобы я по телефону всё рассказывал?

Сначала Максим хотел дотащить Марину до своего дома, но он находился в конце улицы. А вот ФАП — всего в паре сотен метров отсюда.

— Манюня, Мань! — Тормошил родственницу Коваль. Макс услышал, как парень шмыгнул носом.

— Слава, давай я. А ты ваши велосипеды тащи.

— Она всё ещё без сознания. — Дрожащим голосом сообщил Слава.

— Я вижу.

Девушку бережно передали из рук в руки.

Коваль опять шмыгнул и украдкой вытер глаза рукавом.

— Спокойно. Наша спящая красавица дышит достаточно ровно. Давай к медпункту.

***

— На. Съешь всё. — Мягко сказала Таня и протянула закутавшейся в казённое одеяло Марине упаковку глюкозы с аскорбиновой кислотой. Девушка послушно взяла таблетку.

— Спасибо, то, что надо. — Прошептала она.

Сычкова пришла в себя на крыльце медпункта. Максим решил, что из-за достаточного удаления от ведьминского логова.