— Останется всего несколько шрамов, — утешил он, когда бабушка мыла своё оборудование.

— Таких, каких у тебя уже много, — ответила я, глядя на него с улыбкой.

Теперь, когда охлаждающие повязки, наконец, успокоили боль на руках и ногах, я снова могла улыбаться.

Я вспомнила тот момент, когда впервые увидела шрамы Адама, а также, что их вид сначала меня напугал. Но теперь у меня будут такие же, знак того, что я боролась с несправедливостью своими руками.

Адам кивнул. Но не улыбнулся в ответ, напряжённо проведя рукой по тёмным волосам.

— Нам пора возвращаться в Глиняный переулок. Мы договорились встретиться там.

— Я вам дам, возвращаться, — прервала его бабушка. — Прежде чем уйдёте, сначала подробно объясните, как могло так случиться, чтобы вы участвовали в битве с Морлемами. И это был не один Морлем, это я ясно вижу.

Я вздохнула, размышляя, сколько правды вынесет моя бабушка. Но потом вспомнила, что мы хотели быть честными и начала рассказывать историю с самого начала.

— Значит ты хочешь использовать себя, как приманку, — подозрительно сказала бабушка, когда я закончила. Затем посмотрела на меня широко распахнув глаза, в них лежала печаль. — Разве недостаточно, что они похитили Лидию?

— Я делаю это, чтобы спасти Лидию, и не только её. Это нужно, наконец, прекратить, — сразу ответила я. — Если у тебя есть какая-нибудь другая идея, тогда дай знать, но до сих пор никто ничего не предложил, и никто ничего не делает.

Бабушка выпрямила плечи.

— Я пытаюсь преуспеть в палате сенаторов и отменить реабилитацию Бальтазара. Кроме того, я пытаюсь поймать Густава Джонсона, как он вступает в контакт с Бальтазаром и я оказываю давление на Ладислава Энде, чтобы он, наконец, снова пустил в ход Чёрную гвардию, и адмирал мог начать охоту на Морлемов. Они прекрасно знают, что эти бестии снова появились. Однако Ладислав Энде также знает, что если официально признает возращение Морлемов, то его популярность будет измеряться тем, каких успехов он добился в борьбе с ними, поэтому он пытается избежать этого любой ценой. Это всё работа, которая продвигается не так быстро, и она не особо сенсационная, но будет иметь тот же эффект, что и сражение.

— Однозначно, — горько подтвердил Адам. — В палате сенаторов идёт борьба за власть. Это очевидно. Адмирал прекрасно знает, почему он не нужен. Но рано или поздно решение о том, что будет дальше с Чёрной гвардией, должно быть принято. Надеюсь, что адмирал до тех пор не потеряет голову. Он тоже знает, что Морлемы вернулись и не может смериться с тем, что ему не дают бороться с ними.

Бабушка медленно кивнула.

— Всё так и есть. Это фарс и свидетельство бессилия правительства. Даже если мне этого не хочется, всё же сейчас я должна поддерживать Ладислава Энде, потому что кажется, что на данный момент он наш единственный оплот против Бальтазра. Если он уступит, и у Густава Джонсана будет полная свобода, то очень скоро Бальтазар въедет в палату сенаторов, выбрав тот или иной способ.

— Я знаю, — мрачно ответила я. — Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше поддержки. Разочаровывает тот факт, что Жизель и Филлип куда-то пропали и ни разу не дали о себе знать. Это как-то связано с тайным обществом, все что мы знаем на данный момент. А тебе что-нибудь известно о Печати Тора? Сибиллы рассказали мне какой-то странный стих, до того, как загипнотизировать, чтобы навсегда оставить у себя.

— Что? — бабушка аж возмущенно задохнулась. — Они хотели тебя удержать?

— Да, — ответила я. — Они так заинтересовались всей этой историей с царством мертвых, что хотели узнать больше. Они бы предпочли, если бы я сразу же переехала к ним. Хотели сделать меня своей сестрой. Ну вот, а когда мы спалили чуть ли не всю поляну, мне, кажется, они поменяли свое мнение.

— Эти коварные змеи, — выругалась бабушка. — Бездарные гадалки на кофейной гуще. В голове не укладывается, что они хотели сделать тебя одной из них.

— Им не удалось, — успокаивающе сказала я и попыталась вернуться к моему вопросу.

— Ты что-нибудь знаешь о Печати Тора? Мой отец был замешан в этом так же, как Филлип, Ким Гёрнер, человек по имени Вельф Боргерсон и Гюнтер Блюм из палаты сенаторов. Но их должно быть шестеро, сказали Сибиллы. Значит в этом тайном обществе не хватает еще кого-то.

— Я ничего не слышала о печати Тора, — нахмурившись, ответила бабушка. — И тебе не следует отвлекаться на это. Хотя эта история с Морлемами невероятно опасна, но я должна признать, она, возможно, сработает.

Я с триумфом улыбнулась Адаму.

— Я же говорила, что бабушка нас поддержит.

— Поговорим об этом позже, — коротко сказал он, и я заподозрила, что он был недоволен тем, как прошла операция.

— Погоди, — ответила бабушка. — Я не говорила, что поддерживаю тебя. Возможно, это и сработало, но сомневаюсь, что такой риск оправдан.

— В следующий раз будем знать, что Морлемов следует ждать не только с воздуха, но что они могут также появиться, пройдя по земле. Я не знала, что они проберутся через лес.

— В следующий раз? — с сомнением спросил Адам, и теперь я поняла, куда нас заведет дискуссия. Он громко втянул ноздрями воздух, чтобы успокоиться. — Мы подробно все обсудим с Торином и остальными, — Адам встал и кое-как надел на себя рваную куртку.

Бабушка перегородила ему дорогу.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы пообещали, что в следующий раз расскажете, если будете планировать такую операцию. Я знаю, что тебя бесполезно отговаривать, Сельма, но введите меня в курс дела. Я, наверняка, смогу дать вам тот или иной совет.