– … - сказали мы одновременно.

Том пришёл в себя первым.

– Ты что здесь делаешь?

– Этот вопрос я могу задать и тебе.
– Брат обалдело на него таращился. – Что ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде.

– Я здесь сплю.

Интересно, как можно ещё ответить на этот вопрос, когда стоишь перед кем-то в одних трусах.

– Вижу, что не хором дирижируешь. Что ты делаешь в квартире Виктории, Картер?

– С каких это пор я стал для тебя Картером, О’Брайан?

– С тех самых, как начал спать с моей сестрой. Вы ведь там не дипломную речь репетировали.

Ник начал надвигаться на Тома, всем видом давай понять, что он настроен серьёзно.

– Я жду, Картер!

– Отстань от него, - слабо вякнула я.

– А ты помолчи. С тобой разберёмся после, - бросил он, не останавливаясь.

– Во-первых, не смей так разговаривать с моей девушкой, - начал Том. – Во-вторых, да, я с ней сплю. Ну, и, в-третьих, ты первый начал.

– Что я начал? – От неожиданности, Ник замер на месте.

– Спать с моей сестрой. Ты первый начал спать с Джулией, так что сейчас мы в расчёте.

Что он несёт?

– Ах, ты ж!

Николас рванул на Тома. Тот не нашёл ничего лучше, как сигануть в спальню и захлопнуть за собой дверь. Я остановилась на безопасном расстоянии, с жалостью наблюдая, как она сотрясается под могучими ударами.

– Открой, твою мать! Открой, – бушевал старший брат. – Ты слышишь меня, придурок? Открой и говори со мной как мужчина.

– Пошёл к чёрту, - орал из спальни Том. – Я не могу говорить с тобой как мужчина, пока на мне ничего не надето.

– Так натягивай штаны и выходи!

Я слышала, как Том ходит по комнате, и, ругаясь, пинает всё подряд, разыскивая джинсы.

– Они упали за кровать, когда мы вчера… - начала я, но тут же заткнулась под яростным взглядом Николасом.

– Когда вы вчера что?

Когда Ник явно начал закипать, я почти взбесилась.

– Заканчивай изображать поруганное достоинство! – заорала я брату.
– Ты что здесь устроил?

– Я устроил? Да я ещё ничего не устраивал! Но обязательно устрою, когда этот хрен напялит свои гребаные портки. А пока отвинчу голову тебе!

Щёлкнул замок. Уже в джинсах, но всё ещё с голым торсом, Том вышел из спальни.

– Я тебе отвинчу! Малыш, ты в моей рубашке.

– Малыш?

– Ох, прости. Сейчас переоденусь!

Я метнулась в ванную, оставив дверь открытой, чтобы слышать, что происходит в комнате.

– Милый?

– Ты теперь только вопросами разговариваешь? – В голосе Тома звучала откровенная насмешка.

– Я тебя сейчас урою, придурок!
– уже не так уверено, но всё ещё достаточно громко вторил ему Николас.

– Да успокойся ты, урывальщик. Чего разорался? Да, мы встречаемся. Великое дело!

– Что значит, встречаемся? И давно?

– Давно. С Рождества.

Когда я вернулась и отдала Тому рубашку, он оделся и по привычке по-хозяйски притянул меня к себе.

Николас немедленно сделал стойку.

– Убери от неё свои руки.

– И не подумаю. Лучше сядь, поговорим спокойно.

Неожиданно Николас послушался. Он сел на диван и с хмурым видом уставился на меня.

– С какого Рождества ты с ним встречаешься?

– С этого.

– Но ты же была в Сан-Франциско!

– Была. Вместе с ним.

– Ты тоже приезжал? – он недоверчиво скосил глаза на Тома.

– Да.

– И ничего никому не сказал?

– Ничего никому.

– Значит, твоя болезнь… - брат снова обратился ко мне.

– Да, - кивнула я.

– Ну кто бы мог подумать! Моя сестра и мой лучший друг!