Наутро мне было стыдно. Я был уверен, что никогда больше Кэсси не увижу. Мы оделись. Было около 10 утра. Мы дошли до «эм-джи» и забрались внутрь. Она молчала, я молчал. Как дурак, но что тут скажешь? Доехали до «Улана», и там стоял мой синий «фольксваген».

– Спасибо за все, Кэсси. Не думай слишком плохо о Чинаски.

Она не ответила. Я поцеловал ее в щеку и вылез из машины. Она отъехала в своем «эм-джи». В конце концов, как говаривала Лидия: «Если хочешь пить – пей; если хочешь ебаться – выкинь бутылку на фиг».

Беда в том, что мне хотелось и того, и другого.

Поэтому я очень удивился, когда пару ночей спустя зазвонил телефон – Кэсси.

– Что поделываешь, Хэнк?

– Да вот, сижу просто…

– Чего не заезжаешь?

– Да я бы не против…

Она дала адрес – или в Вествуде, или в Западном Лос-Анджелесе, не помню.

– У меня много выпивки, – сказала она. – Особой ничего брать не нужно.

– Может, мне вообще не стоит пить?

– Все в порядке.

– Если нальешь, выпью. Не нальешь – не буду.

– Не переживай, – сказала она.

Я оделся, прыгнул в «фольксваген» и поехал по адресу. Сколько раз человеку может сходить с рук? Боги добры ко мне – в последнее время. Может, это проверка? Может, трюк какой? Откормить Чинаски, а потом разделать напополам. Я знал, что и это мне светит. Но как тут быть, если до 8 уже пару раз досчитали и осталось всего 2 счета?

Квартира была на третьем этаже. Вроде Кэсси мне обрадовалась. На меня прыгнул большой черный пес. Огромный, рохля и мальчик. Он стоял, возложив лапы мне на плечи, и облизывал мое лицо. Я его столкнул. Он стоял передо мной, виляя жопой и умоляюще поскуливая. Черная и длинная шерсть, по всей видимости дворняга, но какой же здоровый.

– Это Элтон, – представила его Кэсси.

Она сходила к холодильнику и достала вино.

– Вот что тебе надо пить. У меня такого много.

Она была в зеленом однотонном платье в обтяжку. Похожа на змею. На ногах туфли, отделанные зелеными камешками, и снова я отметил, какие длинные у нее волосы – не только длинные, но и густые, такая масса волос. Они спускались чуть ли не до попы. Глаза – огромные и сине-зеленые, иногда больше синие, чем зеленые, иногда – наоборот, в зависимости от того, как падает свет. Я заметил две своих книжки у нее в шкафу – из тех, что получше.

Кэсси уселась, открыла вино и налила нам обоим.

– Мы как бы встретились с тобой неким образом в нашу последнюю встречу, мы где-то соприкоснулись. Я не хотела, чтобы это ушло, – сказала она.

– Мне было в кайф, – сказал я.

– Хочешь апера?

– Давай, – согласился я.

Она вынесла две. «Черная шапочка». Лучше не бывает. Я отправил свою внутрь вместе с вином.

– У меня – лучший дилер в городе. Слишком с меня не дерет, – сказала она.

– Хорошо.

– Ты когда-нибудь зависал? – спросила она.

– Было время – пробовал кокаин, но отходняков не переваривал. Боялся заходить в кухню на следующий день, потому что там лежал нож. Кроме того, пятьдесят – семьдесят пять баксов в день – это для меня слишком.

– У меня есть кокс.

– Я пас.

Она налила еще вина.

Не знаю почему, но с каждой новой женщиной все казалось как в первый раз, почти как будто я прежде никогда с женщиной не был. Я поцеловал Кэсси. Целуя, я запустил руки в массу ее длинных волос.

– Музыки хочешь?

– Да нет, не надо.

– Ты же знаком с Ди Ди Бронсон, да? – спросила Кэсси.

– Да, мы расстались.

– Слышал, что с ней произошло?

– Нет.

– Сначала она потеряла работу, потом поехала в Мексику. Познакомилась с тореадором на пенсии. Тореадор избил ее до полусмерти и отобрал все сбережения, семь тысяч долларов.

– Бедная Ди Ди: сначала – я, потом – вот такое.

Кэсси встала. Я смотрел, как она идет по комнате. Ее задница шевелилась и мерцала под узким зеленым платьем. Она вернулась с бумагой и травой. Забила косяк.

– Потом она попала в аварию.

– Она никогда не умела водить машину. Ты ее хорошо знаешь?

– Нет. Но разговоры-то ходят в наших кругах.

– Просто жить, пока не умрешь, – уже тяжелая работа, – сказал я.

Кэсси передала мне косяк.

– У тебя-то самого жизнь, кажется, упорядоченная, – сказала она.

– В самом деле?

– Ну, ты не наезжаешь, не пытаешься произвести впечатление, как некоторые мужики. Да и сам по себе, похоже, человек веселый.

– Мне нравятся твоя задница и твои волосы, – сказал я. – И твои губы, и глаза, и вино твое, и твоя квартира, и косяки. Но во мне порядка – никакого.