— Я не приглашала…

— Иначе бы я не смог войти. Ты хотела меня и я пришёл, — слабо упираясь ладонями в его грудь, я попыталась оттолкнуть мужчину. — Я и сейчас здесь, потому, что ты меня впустила.

— Кин…

— Да, милая? — прошептал он в мои губы.

— Зачем я тебе?

— Сейчас покажу…

С тайным восторгом я позволила ему толкнуть меня на кровать. Усевшись на самый край, я смотрела, как джинн стянул футболку и спустил джинсы. Переступив через них, он остался обнажённым и невероятно возбуждённым.

— Ты такой…

— Какой же? — мужчина опустился передо мной на колени и благоговейно огладил ноги от ступней до колен.

— Опасный… — прошептала я, пытаясь свести бёдра, — горячий…

— Нравлюсь? — довольно проворчал он, цепляя пальцами резинку трусиков и стягивая её вниз. Приподнявшись, я позволила ему их снять. — Насколько?

Я ухватила его лицо и притянула к себе. Его губы были со вкусом кофе и дыма. Прикусив их, я добилась, что он впустил меня в свой рот и поцеловал в ответ. Жадно, сминая мою уверенность, что я смогу контролировать его. Зарывшись пальцами во всклокоченные волосы на его затылке, я не отпускала его, пока мы оба не стали задыхаться.

— Так сильно? — прохрипел Кин. Мне не удавалось понять, что он имеет в виду. — Нравлюсь так сильно? — уточнил он, и мне пришлось ему улыбнуться.

А разве я могла иначе? Он был прекрасен. Сильные ладони пленили моё тело. Он сминал кожу, лаская мои стиснутые бёдра и разводя их в стороны.

— Ты потрясающая, — заявил он уверенно, придвигаясь вплотную и упираясь членом в моё лоно. — Впустишь меня? — он действительно ждал мой ответ и я судорожно кивнула. — Скажи мне, милая, что мне можно… — он удерживал пальцами ствол у самого основания и скользил головкой по влажным складкам.

— Можно… — простонала я жалобно, — ну, пожалуйста.

— Ты не пожалеешь, — просияв, джинн толкнулся в меня и думать я перестала.

С каждым его движением что-то вспыхивало в самой глубине моего сознания, на груди сладко ныла метка от его ладони. Опрокинув меня на спину, Кинар, с лёгкостью надорвав бюстгальтер, лихорадочно сдавил ноющую грудь. Я вскрикнула от острого удовольствия. Он точно знал, что мне нужно. Склонившись надо мной, мужчина коротко прикусывал шею и бормотал что-то во взмокшую кожу. Я не понимала ни слова. Странные, рычащие звуки запускали во мне огненную волну наслаждения. Вцепившись в сильные плечи, я взмолилась:

— Не останавливайся…

— Скажи мне… — он покинул моё тело.

— Кинар! — вскрикнула, ненавидя его за то, что он посмел сохранять рассудок, когда я горела в безумии удовольствия.

Зарычав, джинн вернулся в меня и за несколько толчков возвратил мне смысл жизни.

Наверно он был самым странным инкубом в мире, но когда я содрагалась в оргазме, этот гад с невыносимой нежностью целовал моё лицо и, выплеснувшись своим удовольствием мне на живот, прижался всем телом, упираясь на локти.

— Как хорошо… — прошептала я, мечтательно и, открыв глаза, увидела его слишком серьёзный взгляд. — Что?

— Ты же не думаешь, что между нами только секс?

— Не только? — глупо переспросила я. Вообще рядом с ним я стала часто задавать глупые вопросы.

— Откуда у тебя эти шрамы?

— От людей.

— Ты была дефектной? — от того, как он легко всё понял, стало и проще и горше.

— Мне нужно в душ.

— Ответь мне, — настаивал джинн, с нежностью целуя меня в висок.

Мне не хотелось раскрывать ему душу, рассказывать о том, что изменило меня. Это было не просто больно, но опасно. Я тряхнула головой и вопреки здравому смыслу выпалила:

— Я и сейчас такая же.

— Тебя поймали?

— Продали, — выдохнула я раздражённо и с неожиданной злостью толкнула его от себя.

Кинар не сопротивлялся и перекатился на бок, отпуская меня. Сев на край кровати, я обхватила живот, явственно вспомнив, как, глумясь, сестры меня били в него, до потери сознанья, как потом незнакомые люди тащили в неизвестность и, затолкав в клетку, научили ненавидеть. Их и всех, кто пытался ограничивать меня после.

— Я не хочу говорить об этом. Ни сейчас, ни потом.

— Мне важно знать о тебе…

— Ты не имеешь на это прав, — бросила я неприязненно и поднялась на ноги.

— Лана, — я обернулась. Джинн едва сдерживал ярость. Стало душно. — У меня есть права. Поверь. Не надо провоцировать меня выяснять, как далеко я могу зайти, и как много ты мне позволишь.

— Не пугай, — я шагнула к нему. — Как только ты зайдешь дальше, чем следует, я тебя возненавижу, и ты узнаешь, наконец, с кем связался. Поверь, тебе не понравится увидеть моё истинное лицо. Давай останемся любовниками, которым просто хорошо в постели. Не лезь мне в душу, джинн.