— Ох, не верю я в твою покорность. Ведь ты не будешь такой?

— Тебе не понравилось бы.

— Конечно, — не стал он спорить. — Мне понравилась ведьма, которая уложила моих ребят и стояла против меня как равная. Такой и будь.

Я заметила пару цветов, вплётенных в мои волосы. Вынув их из прядей, я приложила растения к груди, там, где всегда ощущала метку джинна и охнула, когда мужчина резко притянул меня к себе, вминаясь своей кожей в мою.

— Вместе…

Цветы втянулись в нас и разъединившись я убедилась, что пара маков повторяют друг друга словно в зеркальном отображении. Хотелось что-то сказать Кинару, объяснить, насколько произошедшее важно для меня и…

— Знаю, — просто сказал он, улыбнувшись и потирая возникшую метку.

Стало так тепло, так спокойно, как не было никогда в моей долгой жизни.

Мужчина сошел с камня, подхватил одежду и подал мне платье.

— Уже? — протянула я с сожалением.

— Поверь, скоро сюда припрётся кто-нибудь из наших: Васмет, Лони или Зак. Я вообще удивлён, что этого ещё не произошло.

— Лони не станет, — я надела платье. — Васмет тоже, — Кин метнул на меня подозрительный взгляд, но я пожала плечами. — С Заком… его я ещё ничем не припугнула. Но обязательно найду способ.

— Ты опасная женщина, — хмыкнул джинн, натягивая джинсы.

— Не забывай об этом.

— Но теперь то мне ничего не грозит, — он не успел надеть футболку, как я обняла его, прикусывая тугую мышцу на груди. — Лана…

— Не оставляй меня и не скрывай больше ничего.

— Я обещал, — выдохнул муж, сгребая меня в охапку. — Не могу поверить, что ты скрывала, что ждёшь детей.

— Мы с Сани решили, что тебе лучше не отвлекаться.

— Малец в курсе? — возмутился джинн. — И молчал? Он расстроился?

— Он рад. Даже планирует, как переедет в мансарду…

— Нам нужна мансарда…

С поляны мы уходили, обнявшись и тихо посмеиваясь. У дуба на очередном повороте джинн всё же не сдержался. Толкнув меня к стволу, прижался к спине, нетерпеливо задрал подол платья, оглаживая ягодицы. Я едва устояла на ногах, когда прикусив кожу между плечом и шеей, он ворвался в моё влажное лоно. Царапая жёсткую кору, я подавалась ему навстречу и отвечала стоном на каждое движение.

— Моя, — выдыхал Кинар, окатывая меня пламенем.

Каждый мак на коже отзывался сладкими судорогами. Через мгновенье меня затопило оглушительным оргазмом. Обхватив дерево, я тонко скулила. Джинн вдавился в меня, крупно вздрагивая и рыча. Мы жадно дышали, воруя воздух друг у друга или делясь им.

— Никому тебя не отдам, — шепнул джинн, целуя меня в шею, задевая отметину от зубов.

— Не отдавай, — согласилась я и повернула голову, встречая его сияющий взгляд. — Ты теперь всё, что у меня есть и у меня никогда не было так много.

Что-то проворчав, Кинар развернул меня к себе и долго целовал припухшие губы.

— Твоя задница светит в темноте, как фонарь, — раздался голос Закари и джинн обнял меня, прикрывая от чужих глаз. — Чего вы так долго?

— Не знаю, что ты проделала с Васметом, но припугни и этого амбала как следует, — мужчина одёрнул моё платье и наклонился, чтобы натянуть джинсы.

— А чего ты со мной можешь сделать? — озаботился громила, всё же отворачиваясь.

Я предпочла не отвечать, лишь предвкушающе ухмыльнулась. Ожидание сделает мою месть слаще. Кинар всё понял и ободряюще сжал мою ладонь.

— Пойдём?

Кивнув, я пошла следом за ним, поглаживая большим пальцем мощное запястье.

Всё же этот ритуал вышел удачным. Может не такая уж я непутёвая ведьма.

Рассвет пробрался в окно робкими лучами взошедшего солнца. Я сидела на краю кровати и рассеянно гладила живот. Сегодня почти целую ночь малыши брыкались, не давая мне сна. Мне хотелось разделить это ощущение с Кинаром, но он так сладко спал, что будить его казалось кощунством.

Мне нравилось наблюдать за спящим мужем. Иногда он хмурился, а я рисовала на широком лбу охранный знак, чтобы подарить хороший сон, но чаще джинн едва заметно улыбался. Я часто ловила это выражение на его лице. Даже когда он готовил мясо, наблюдал за резвящимися на лужайке детьми из посёлка, в очередной раз чинил кровать. За мной он тоже наблюдал. Я замечала его тёплый взгляд и отвечала похожим.

В клане меня всё же приняли. Возможно дело в том, что они убедились, что я не причиню вреда, а может стали догадываться, что я неспроста стала носить широкие туники и, иногда не сдержавшись, касаюсь ладонью едва округлившегося живота.