"Ты точно не была в Лондоне?"

"Точно", — улыбнулась я. — "Просто я связана с миром искусства. Мы как раз недавно продавали одну из картин Себастьяна Хорсли — обитателя Сохо. И я переворошила огромное количество литературы."

"Современный гений?"

"Кем его только не называли. Продолжателем традиций лорда Байрона и Оскара Уайльда, сноб, враг мейнстрима, последний лондонский денди, английский пижон."

"Называли?"

"Да. Он умер от передозировки в 2010 году."

"Ясно. Таланты часто погибают от этой дряни."

"Художник он был посредственный, как считали многие. Но все равно, он художник, может быть не в искусстве, но в жизни точно. Он рисовал свою жизнь."

Макс молчал, и я, понимая, что увлеклась написала:

"Что-то я "разговорилась". Прости."

"Я внимательно "слушаю". Ты интересно рассказываешь. Мне тоже нужно мозги перегрузить. Чем он отличился?"

Я улыбнулась, вспоминая, как Макс проводил меня по миру фантастики, и продолжила:

"Помимо того что эпатировал публику… В 2000 году приехал на Филиппины и принял участие в пасхальном шествии, предложив себя на роль Христа. Художника распяли. Хорсли так вдохновился этим проектом, что сделал на этот сюжет серию картин. Позже все это — фотографии, видео и картины — он представил в Лондоне на выставке под названием "Распятие". Еще он написал автобиографию "Денди в преисподней". Ее даже поставили в театре в Сохо и она была очень хорошо встречена критиками."

"Чудак."

"Да. Так тоже можно его назвать. Главным украшением его гостиной служила коллекция человеческих черепов, на фоне которой он любил фотографироваться. И еще забавный факт. На двери его квартиры в Сохо висит металлическая табличка "Это не бордель. Проституток по этому адресу нет!"

"Он определенно мне нравится."

"Я бы назвала его харизматичным. Несмотря на то, что он практиковал эпатаж, его любили, называли добряком и считали самым интересным человеком Сохо."

"Спасибо за интересный рассказ."

"Не за что."

"Что бы еще ты посмотрела? Необычного?"

"Я бы обязательно побывала на рынке Ноттинг Хилла, где встретились Анна Скотт и Уильям Тэкер."

"Что за персонажи?"

"Ты не знаешь знаменитого фильма "Ноттинг Хилл"?"

"А должен?"

"Нет, не должен. Это фильм не для мальчиков."

"И о чем он?"

"Ты все еще перезагружаешь мозги?"

"Да."

"Красивая история любви знаменитой американской актрисы и скромного английского парня — владельца небольшого книжного магазина в Ноттинг Хилле. Особенно мне нравится их ночной тайный поход в сад Rosmead, где они вместе сидели на лавочке влюбленных."

"Ясно."

"Что тебе ясно?" — почувствовала я иронию в его ответе.

"И правда фильм для девочек. Романтичный."

"Я предупреждала", — улыбнулась я. — "Хотя меня нельзя назвать романтиком. Мне просто нравятся необычные сюжеты. Музыка в этом фильме тоже хорошая."

"Подожди."

Минутная пауза, а затем мне была скинута ссылка на Youtube. Надев наушники, я услышала знакомый напев "You say the best when you say nothing at all"

"Да. Она", — улыбнулась я.

"Тебе нравится этот исполнитель?"

"Мне нравится смысл этой песни", — улыбнулась я и добавила: "К тому же, она удивительно хорошо подходит к картине Марка Шагала, которую подарила Анна Уильяму."

"Что-то я об этом Шагале от Эльзы слышал."

"Не удивлюсь. Очень талантливый авангардист. Разрисовал купол Французской Grand Opera."

— Ты готова? — услышала я негромкий голос Эльзы, вернувший меня в реальность. — Уже второй предупреждающий звонок. Пойдем досматривать трагичную историю любви.

— Да, — кивнула я, и мы с Эльзой направились в нашу ложу.

Как только звуки реальности стихли, прозвучали первые аккорды, и театр вновь погрузил всех в завораживающую иллюзию, где жизнь текла по своим законам.

Я наблюдала как Консул Шарплесс принес печальную для Чио-Чио-Сан новость от Пинкертона, но моей душе не было грустно. Мне, в отличие от Мадам Баттерфляй, приходили только позитивные письма — и их автором был Макс.

В следующий раз он вышел на связь в середине февраля. К тому времени Эмили уже окончательно отменила свадьбу и уехала домой, планируя переводиться в Чикагский университет по настоянию ее мамы. Это было верным решением. С мамой у нее всегда был хороший контакт, а Эмми, как никогда, нуждалась в поддержке семьи.

Я пришла из галереи, по обыкновению разогрела ужин, села за комп, чтобы поработать над конспектами, и через пять минут увидела черное окно.

"Привет"

"Привет туманному альбиону", — улыбнулась я. — "Как дела? Как Дэнни?"

"Гуляем по утреннему Лондону. Тебе привет от Доса."

"Ему тоже", — продолжала улыбаться я, представляя умные глаза и острые уши Немца. — "Который у вас час?"

"Пять утра."

"Рано встаешь на работу."

"Я еще не ложился."

"Много работаешь?"