Вернувшись в кабинет, я аккуратно прикрыла за собой дверь и направилась к массивному столу, определенно сделанному из натурального камня. Рассматривая кожаное кресло Барретта, я улыбнулась — оно, пожалуй, больше напоминало трон, высокий, монументальный и тяжелый. Собственно, это и был трон императора, империя которого простиралась на многие километры побережья. Я аккуратно прошлась ладонью по гладкой коже и опять прикусила щеку, пытаясь побороть соблазн побывать на троне Дьявола. "Нет, это стоит попробовать. Такой возможности у меня больше не будет", — резонно отмела я сомнения и тихонько села в кресло. Откинувшись на удобную спинку, я на секунду закрыла глаза и сразу почувствовала энергетику Барретта — жесткую, тяжелую, властную и немного прохладную, как броня. Меня словно окутало густой аурой и внезапно я поняла, что само по себе кресло ничего из себя не представляло — только наполненное и пропитанное энергией моего Дьявола, оно становилось Троном.

Подтянувшись к столу, я погладила отполированную черную поверхность и представила, как Ричард работает в кабинете — как отдает распоряжения, проводит совещания, подписывает документы или говорит по телефону, и я опять отметила, что не только кресло, но и все вокруг было заряжено волей Барретта, направленной на активный рабочий процесс, в который он полностью погружался, отдаваясь бизнесу без остатка. Я склонила голову набок, осматривая все вокруг, и задумалась — определенно, кабинетом занимались лучшие дизайнеры, и его декор был безупречен, но здесь не хватало некоего штриха. Пожалуй, на этой стене, элегантно отделанной черной кожей, не хватало одной из гравюр Эшера. Что нибудь симметричное и ярко отображающее его логику пространства. Я перебрала несколько картин в памяти — "Небо и вода", "Рай и Ад", "Водопад", "Ленты Мёбиуса" и, остановившись на самых подходящих, уверенно кивнула: Барретт — Воин, а значит, "Всадники" смотрелись бы здесь оригинально, или, учитывая специфику деятельности моего мужчины, сюда бы идеально подошла "Метаморфоза III", особенно ее часть с птицами — кораблями — рыбами.

Я поднялась с кресла и медленно начала обходить кабинет, прикасаясь к стенам, мебели и предметам, будто добавляя в них частичку души, мне непреодолимо хотелось оставить как можно больше теплоты в этой цитадели бизнеса, чтобы лучи моей маленькой планеты тоже иногда грели его вселенную, и чтобы Барретт, погружаясь в свою стихию, иногда согревался моим теплом.

Вернувшись столу, я зашла за Его кресло, но внезапно услышала через приоткрытую дверь голоса в приемной, и через секунду в кабинет вошел Барретт. Бросив на меня сканирующий недовольный взгляд, он направился к своему трону, а я тут же ретировалась, отойдя в сторону.

— Мне нужно еще поработать. Ниже есть ресторан для топ-менеджеров, можешь пойти попить кофе. Пол тебя проводит, — кинул он, все еще пребывая в рабочем режиме.

— Можно я побуду здесь? Я не буду тебе мешать, — тихо попросила я.

Барретт кивнул, а я, скрывая свою радость, подошла к прозрачной стене и, присев в кресло для гостей, вновь залюбовалась акваторией за окном.

Иногда я бросала взгляд на отражение Ричарда в стекле — он просматривал документы, которые достал из ящика стола, задумчиво откручивал колпачок золотого пера и делал на них пометки, а я, наблюдая за этим волшебным ритуалом "Барретт за работой", могла увидеть по выражению его лица, нравится или не нравится ему тот или иной пункт в тексте.

— Ты мне мешаешь, — внезапно услышала я его недовольный тон и поняла, что он чувствовал мое внимание.

Я извинилась и, полностью переключившись на деятельность верфи, начала наблюдать за огромным бассейном, по периметру которого были установлены краны и прочая техника, среди которой бегали люди в яркой спецодежде. Внезапно этот бассейн отпочковался от причала и в самом прямом смысле поплыл в сторону одного из огромных судов.

— Бассейн поплыл… — завороженно произнесла я, совершенно забыв, что обещала не мешать.

— Это самоходный плавдок, — пояснил Барретт, не отводя взгляда от документов.

— Он же сейчас столкнется с кораблем! — в волнении произнесла я, наблюдая, как они шли навстречу друг другу.

— Сухогруз ведут буксиры. Сейчас его загонят в док и оттащат на осмотр.

Я присмотрелась и увидела, что это громадину вели на тросах и ровняли несколько маленьких корабликов с обеих сторон. Они и правда загоняли сухогруз в бассейн, а я, склонив голову, усмехнулась:

— Твой сухогруз напоминает кашалота, которого подталкивают в аквариум носиками и плавниками маленькие рыбки.

На это Барретт ничего не ответил, а я продолжила наблюдать за этим удивительным процессом.

— А куда его оттащат? В ту большую коробку с названием твоей компании на крыше? — указала я на огромное светлое строение вдалеке, напоминающее эллинг или ангар, только совершенно необъятных размеров.

— Нет, это судосборочный цех.

Сухогруз, подгоняемый и поддерживаемый буксирами, медленно, но верно зашел в плавдок, и, спустя время, в течение которого под водой определенно что-то происходило, я увидела совершенно неописуемую картину — бассейн начал подниматься вместе с судном, постепенно оголяя его поблескивающие от воды бока.

— Фантастика, — прошептала я.

— Обычный процесс докования, — услышала я немного уставший голос Барретта, вероятно, наблюдавшего эту картину сотни тысяч раз.

Но для меня это было частью Его мира, поэтому я повернула к нему голову и упрямо повторила:

— Всё, что касается тебя, для меня априори не может быть обычным.

Он промолчал, а я, продолжая наблюдать за "обычным процессом докования", спросила, не надеясь на ответ:

— И как это докование без волшебства делается только…