— Отто Госс.

Только сейчас, услышав фамилию собеседника, я догадалась, что передо мной один из немецких партнеров Барретта.

— Лили Харт, — представилась я, чувствуя уверенное рукопожатие теплой ладони.

— Смею предположить, вы здесь гостья и ждете мистера Барретта?

— Да, — подтвердила я и поддержала разговор: — А я смею предположить, что вы немецкий партнер мистера Барретта?

— Так и есть, — коротко кивнул он и внезапно продолжил: — Мистеру Барретту следует привлечь вас для пиара своих проектов.

— Учитывая, что я ничего не смыслю в судостроении, мои презентации будут не вполне удачными, — иронично заметила я очевидное, но Госс лишь скептически покачал головой и философски заметил:

— Как знать… Иногда чистый неискушенный взгляд на тот или иной аспект гораздо правдивее и действенней, чем мнения всех профессионалов вместе взятых. Знаете, что сказала мне моя тогда еще четырехлетняя дочь, наблюдая как я шлифую корпус своей первой парусной яхты?

— Что? — с интересом спросила я.

— "Папа, твой кораблик будет самым лучшим". И когда я спросил почему она так уверена в этом, моя Стеффи лишь ответила: "Когда ты его строишь, твои глаза счастливые".

— Устами младенца… — продолжила я его мысль и, улыбнувшись, добавила: — "Стефания" — красивое имя для яхты.

— Да, "Стефания" была удачным проектом, — усмехнулся он моей правильной догадке, а я опять устремила взгляд на верфь.

Обратив внимание, как вдалеке покачивается в неком бассейне, будто на парковке, огромная белоснежная яхта, я залюбовалась и, неожиданно для себя, спросила, указывая на этого гиганта-альбатроса, покачивающегося на воде:

— Вы тоже строите такие яхты?

— Раньше… — усмехнулся он. — Сейчас я занимаюсь другими видами судов.

— Красавица… — залюбовалась я.

— Это судно называется моторная яхта класса А, — внезапно пояснил он, видя мой неподдельный интерес.

— То есть самый лучший класс? — усмехнулась я.

— Самый мощный, скажем так. Это океанский класс яхты с полным автономным оснащением. У него неограниченный район плавания. Такие суда предназначены для длительных и удаленных от берегов рейсов, так как способны противостоять океанской волне. В то время как класс В, или офшор, уже ограничен только морским пространством, — читал мне лекцию мистер Госс, как внезапно, подняв глаза выше, произнес, "цитируя" мои слова: — Вот, собственно, и автор шедевра за окном.

Я резко обернулась и увидела, как к нам не спеша подходил Ричард.

К нам не спеша подходил Ричард, а из кабинета торопились выйти сотрудники, и, судя по раскрасневшимся лицам, они были заряжены, наэлектризованы и загружены работой по самое не хочу создателем этой Империи. По пути из приемной некоторые кидали на меня изучающий взгляд, будто хотели рассмотреть получше, и у меня в очередной раз появилось желание спрятаться за спиной Ричарда от столь пристального внимания.

— Мисс Харт так искренне любовалась акваторией, что я не мог не поинтересоваться, что именно ее так заинтересовало, — улыбнулся мой собеседник, протягивая руку Барретту.

— И что именно привлекло внимание мисс Харт на моей верфи? — без единой эмоции спросил Барретт и посмотрел на меня с высоты своего исполинского роста.

Мне показалось лишним и навязчивым расхваливать Ричарда перед партнером, учитывая, что я уже дала свою оценку увиденному, поэтому я подняла на него взгляд и внимательно посмотрела в его стальные глаза.

— Всё, — тихо ответила я, вкладывая в это единственное слово огромный смысл: мне было интересно узнать абсолютно всё о его мире, каждую деталь и мелочь — начиная от небольшого кара, перевозившего груз, и заканчивая мегаяхтой класса А.

Барретт на это ничего не ответил, и лишь тихо произнес:

— Подожди меня в кабинете.

Я попрощалась с мистером Госсом, и уже в следующую секунду Барретт перешел на немецкий, уходя с гостем к персональному лифту.

Зайдя в кабинет — можно сказать в эпицентр святая святых "Barrett Shipbuilding Industries", я улыбнулась. Здесь царил все тот же дизайн — ультрасовременно, безумно дорого и без малейшего признака тепла — все сводилось к минимализму и функциональности. На стенах не висело ни картин, ни фотографий судов, как в приемной, на массивном черном столе не виднелось лишних канцелярских принадлежностей — лишь несколько консолей со средствами связи космического дизайна, монитор со знаменитым логотипом яблока и черное с золотом перо "Dupont" рядом с настольным письменным прибором из обсидиана. Я подняла голову — на противоположной стене висело несколько огромных экранов, вероятно, нужных Барретту для проведения видеоконференций и получения сводок с биржи, а стена за креслом представляла из себя черный отполированный до блеска шкаф.

Я огляделась по сторонам: кабинет был таким огромным, что в нем можно было играть в теннис, и вмещал в себя еще один вытянутый стол для переговоров и несколько диванов с кожаными креслами у окна.

Я подошла к шкафу и обратила внимание на неплотно прикрытую створку, что давало мне возможность заглянуть внутрь. Я прикусила щеку, пытаясь побороть искушение, но мое любопытство взяло вверх, к тому же, все секретные двери Барретт всегда держит закрытыми, — я аккуратно надавила ладонью, и дверь поехала в сторону, открывая передо мной еще одно помещение — это была персональная комната отдыха Барретта, вернее даже не комната, а двухуровневая квартира со своей спальней наверху, гостиной и даже небольшим спортзалом. Единственным отличием было только то, что все стены здесь были стеклянные, за исключением ванной комнаты. Я поднялась по прозрачной лестнице в спальню и осмотрелась — определенно, это было мужское пространство, куда не ступала нога женщины. Пройдясь ладонью по заправленной кровати, я поправила черное покрывало и вздохнула — с одной стороны, теперь я точно знала, где он проводит свои ночи, когда полностью загружен работой, с другой стороны, мне хотелось, чтобы этой уютной квартиры в офисе, равно как и его пентхауса в Pacific, не существовало вовсе, и может быть, тогда он ночевал бы в резиденции, со мной.