Я прикрыла глаза, набираясь терпения. Если Линк начала говорить о себе в третьем лице, значит, больше ничего не скажет.

– Ты можешь хотя бы объяснить? Зачем ты делаешь это?

– Ты не ветер, - прошептала она. В ее глазах снова закипели слезы. – Ты боишься.

– Мне уже страшно, – со вздохом я притянула Линк к себе, целуя макушку. И что мне делать с этой девочкой? Как уберечь ее? Я не знала и от этого готова была завыть. Ну не привязывать же ее к себе веревкой? отя… Будет надо - привяжу!

– Южный Ветер любит Софи, - чуть слышно прошептала малышка. Я улыбнулась. Подлиза мелкая!

– Софи тоже любит Южный Ветер, хотя он и сводит ее с ума! Ладно, хватит ресницами хлопать, идем ужинать.

До ночи я провозилась с Линк, а когда уложила девочку спать, прилегла рядом. Огонек лампы горел тускло и неровно, освещая старую мебель и рисуя узоры теней на стенах. Я закрыла глаза, лениво размышляя, что надо бы снять платье…

Острожное прикосновение к щее заставило меня испуганно подпрыгнуть.

– Какого жрота?
– возмутилась я шепотом, уставившись на Хенсли. Одетого, к счастью. Он риво улыбнулся, покосился на спящую Линк.

– Как ты вошел? И что тебе надо?
– сдвинула я брови.

– Я ещё хочу, – хрипло объявил он, жарко глядя на меня. В темноте глаз билось желание, столь откровенное, что не оставляло сомнений в природе этого «хочу».
– Ко мне пойдем, - приказал он.

Я уставилась на нахала во все глаза. Он моргнул. И спросил сдавленно:

– Не хочешь?

Я села, глядя на этого ненормального и не зная, что ему ответить. Он стоял на коленях возле дивана, смотрeл снизу – вверх. Так смотрел, словно от моего ответа зависела его жизнь. И еще я была уверена, что если скажу «нет», он развернется и снова исчезнет.

Нет? От одой мысли о том, что мы будем заниматься любовью в этой его норе из покрывал и меха, мои ноги начинали дрожать. т предвкушения.

– Накидку возьму, – тихо сказала я, поднимаясь.

н снова моргнул. Втянул воздух. Кажется, этот чокнутый не дышал, пока я молчала. В коридор мы вышли молча,и тут Шерх остановился.

– У тебя еда есть? – повернулся он ко мне.

– А ты не обнаглел ли часом? – опешила я. Он ухмыльнулся, сверкнув во тьме белыми зубами. Так что я сдалась и лишь махнула рукой на кухню. – Сам возьми. Там лепешки остались.

Он кивнул и исчез в указанном направлении, я вышла на порог, с наслаждением вдыхая ароматы цветов и влажной земли. И пытаясь не думать о том, что совершенно свихнулась.

Хенсли вернулся через минуту, жуя лепешку с сыром и держа ещё несколько в тряпичном свертке. Схватил меня за руку и потащил к своей половине дома. Видимо, где-то возле двери он дожевал, потому что развернул меня и начал целовать. Горячо и неистово, словно дал этого поцелуя столетиями. Словно не было у нас ничего днем, словно с ума сходил от потребности прикоснуться ко мне.

Дверь он открыл ногой, и мы ввалились в темное помещение. Лепешки Шерх куда-то сунул, я лишь осознала, что теперь он прижимает меня к стене обеими руками. Вздернул мне запястья, вжался всем телом. Губы снова сухие… И пальцы шершавые. Он меня с ума сводил. Не знаю почему, но я в жизни не испытывала такого безумия. Гордоном я восхищалась, почти боготворила его, а вот дикаря… Хенсли вызывал во мне совсем другие чувства, которым я пока не могла дать названия. Но одно я знала точно. Со своим мужем я никогда не чувствовала такого восторга, как с Шерхом.

С ним не надо было притворяться, боготворить и восхищаться. С ним можно быть грязной, неловкой и несовершенной. Живой. Настоящей. Не играть ни в чем и не пытаться казаться лучше. Можно кричать,топать ногами и кидаться в него землей! И еще Хенсли так жадно смотрел на меня, что я ощущала себя всесильной. Богиней. Невероятной красавицей! Упоительное чувство…

Мы сплетались языками - влажно толкались, терзали губы. Пытались добраться до кожи и,торопясь, кусали друг друга. Теряли голову… Натыкались на углы, потому что этот ненормальный не догадался оставить свет! От порочных поцелуев я застонала, а Шерх приподнял меня, сжал ягодицы. Я обхватила его ногами,и он снова меня куда-то понес, пока я жадно втягивала в рот его язык.

Мы упали на его чудесную кровать, путаясь в одежде и шкурах.

– Жрот дохлый, – хрипло выдохнул Хенсли.
– Я больше не могу!

Задрал мне платье, дернул завязки на панталонах.

– Как это все снимается?
– прохрипел он. – Вот же гадство…

Я подавилась смешком и хотела сказать, что днем он стащил с меня одежду, не успела я ахнуть! Протянула руку, пытаясь нащупать завязки, которые затянулись узлом от этих дерганий.

Сигнал рожка выдернул меня из сладкого наслаждения. Какого жрота под окнами гудит кэб? ни могут разбудить Линк…