— Что с ним? — послышался тихий голос одного из парней, и он присел на корточки рядом с Барреттом.

— Касательное головы, — осипшим голосом ответил мужчина, который пришел пешком.

ГОЛОВЫ?! ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО! ГОСПОДИ, ХОТЬ БЫ ОН БЫЛ ЖИВ!

— Кость задета? — спросил парень, присевший рядом с Барреттом.

— Осколки не прощупываются…

— Это еще ничего не значит, — сказал еще один мужчина, — может быть трещина.

"Трещина… Трещина… Трещина…" — стучало у меня в голове.

— Блядь, и вся бригада в фарш, — услышала я еще один голос рядом с раскуроченным джипом.

— А она? — спросил присевший и прикоснулся к моему затылку.

— Пульс есть, — ответил мужчина в черных ботинках.

— Волосы в крови, — констатировал парень.

— Это может быть кровь Барретта.

Я лежала на животе и не шевелилась, пытаясь по обрывкам фраз и действиям этих людей определить: свои это или чужие? Преодолевая шок и страх за жизнь Ричарда, я пыталась рассуждать. Судя по их реакции на происходящее, это были свои. Голоса их были серьезными, обеспокоенными, угрюмыми, и это было нормально — радоваться тут было нечему. Надо все же показать им, что я в сознании и сказать, что у джипа еще лежит раненый Дуглас. И Ричарда, и Дугласа нужно срочно везти в больницу! Я уже хотела пошевелиться, как услышала:

— Их надо везти к Эфенди, — это сказал человек, сидевший рядом со мной на корточках, убирая руку от моего затылка.

Зачем нас везти к какому-то Эфенди!? Нас нужно везти в больницу! И сердце от испуга застучало о ребра. "Прекрати панику, Харт! — приказала я себе. — Ты все еще жива, и Ричард, надеюсь, тоже. И нас вместе куда-то собираются везти".

Я вцепилась в местоимение "ИХ", как утопающий за соломинку, и попыталась успокоиться.

— На счет три, — сказал один из мужчин, и через несколько секунд массивную фигуру Ричарда приподняли за плечи и ноги, лишая меня тепла.

Пока Ричарда снимали с моего тела, мужчина в черных армейских ботинках спросил:

— Ты вызвал эвакуаторы?

— Да, скоро будут, — быстрым натужным голосом ответил один из парней, переносивших Ричарда в машину.

— Хорошо… Меня предупредили, что копы уже едут, их конечно притормозят, но нужно успеть все зачистить до их приезда.

После этих слов я похолодела от ужаса. Если бы это были свои, они бы не боялись полиции и не производили зачистки, что бы это не значило, до их приезда. Поэтому, приняв окончательное решение после слов об эвакуаторе, я полностью закрыла глаза и притворилась пребывающей в глубоком обмороке.

Как только с меня сняли Ричарда, к моим плечам прикоснулись мужские ладони.

— Джино, я сам ей займусь, проверь Гелик, — приказал мужчина в черных армейских ботинках.

Джино что-то неразборчиво ответил, и я услышала шаги, удаляющиеся в направлении нашего джипа.

Я даже не знала, радоваться тому, что Дугласа сейчас найдут, или огорчаться.

Ко мне аккуратно прикоснулись и начали прощупывать затылок и голову. Затем меня осторожно перевернули на спину, и капли дождя тут же потекли на мое грязное лицо, все в ссадинах от падения, смывая с моих щек и губ кровь Ричарда. Мужчина убрал жесткой ладонью с моей левой скулы налипшие волосы и еще раз проверил пульс на горле, безошибочно найдя сонную артерию. Прощупав мою фигуру и убедившись, что повреждений на мне нет, он несильно похлопал меня по щекам, вероятно желая привести в чувство, но я решила до конца пребывать в обмороке — может быть, тогда я узнаю, куда нас везут и кто эти люди. Если это враги, при мне, находящейся в сознании, они будут молчать.

Тем временем мужчина подхватил меня на руки, и я почувствовала ноющую боль ушибленного колена. Мне было сложно ориентироваться с закрытыми глазами, но, судя по тихим голосам, доносящимся от джипа, куда унесли Ричарда, меня несли в ту же сторону — вероятно в соседний внедорожник. Я не ошиблась. Пока меня укладывали на заднее сиденье, на водительское место кто-то сел, захлопнув за собой дверь.

— Она в порядке? — послышался очередной незнакомый мужской голос с водительского сидения.

— Да, — сказал принесший меня мужчина. — Плед есть?

— Откуда.

— Ее надо накрыть.

— Щас поищу, кажется, у Джино в машине есть.

— Включи задний обогрев, — сказал мужчина недовольным тоном, — никуда от нее не отходи, отвечаешь за нее головой, — и захлопнул за мной дверь.

Машина завелась, и уже через несколько секунд я почувствовала, как сиденье нагревается, и на меня дует теплый воздух. Задняя дверь вновь распахнулась, впуская холодный воздух в салон, и меня накрыли тонким мягким покрывалом. Теплее не стало, но я по крайней мере могла укрыться в складках тонкой материи.

Между тем к обочине, со стороны моря, подъехали еще несколько машин, я не могла видеть сколько именно, потому что так и не открывала глаза в присутствии водителя, который мог следить за мной, но мне показалось, что был гул от двух двигателей. Послышался звук хлопающих дверей и следом — мужские голоса, но что они говорили, я разобрать не могла. Лежа в теплом салоне я мало что могла услышать, но все же различила, что мужчина в черных армейских ботинках громко назвал имя Джино, которому было приказано ранее идти к джипу.