Я бросила на себя короткий взгляд и была вынуждена согласиться с Эльзой — одежда с чужого плеча, худые бледные ноги в синяках, торчавшие из-под шорт, которые так и норовили сползти, придавали мне вид совершенно неподходящий для того, чтобы выходить "на люди".

— Хорошо, — грустно согласилась я.

Внезапно у нее в кармане раздалась трель сотового. Эльза посмотрела на экран, как мне показалось, слегка удивленно, и ответила на звонок:

— Доброе утро, Лат.

Услышав имя, я вся превратилась в слух — ночью Сандерс мне сказал, что Лат был занят, вероятно, он все это время находился рядом с Ричардом. Может быть, мой Дьявол очнулся?!

— Поняла… Хорошо… — наконец коротко сказала она, завершая разговор.

— Ричард очнулся? — тут же спросила я.

— Нет, милая, — с сожалением ответила Эльза, — все без изменений. Он позвонил сказать, что скоро завезет вещи.

— Лат… Он ведь в больнице? — уточнила я.

— Да, ты не ошиблась.

— Я бы за ним ухаживала лучше, — нахмурилась я, испытывая небольшое чувство ревности.

— Уверена в этом, — улыбнулась она и, вероятно желая сменить тему, тут же добавила: — Завтра я или Лат отвезем твоего кота в ветеринарку.

— Намучается с ним Джулия, — вновь заволновалась я, вспоминая, как мой Агрессор умел портить настроение подруге. — Тигр ее не любит.

— Не волнуйся об этом. В крайнем случае, я его заберу к себе.

— Ох, вы не знаете Тигра, — с сомнением в голосе ответила я, представляя, что он может сотворить с домом миссис Хоуп.

— А Тигр не знает меня, — возразила она. — Я умею обращаться с хищниками. Не зря меня называют жалящим Шмелем, — и Эльза мне заговорщицки подмигнула.

— Так Шмель — это вы?! — удивленно воскликнула я.

— Мгм, — кивнула Эльза.

— Но почему Шмель?

— Потому что ты не видела меня в гневе, — сказала миссис Хоуп, по-театральному нахмурив брови.

— А разве вы умеете по-настоящему сердиться? — не поверила я, не представляя Эльзу в гневе.

— О! Еще как! Удивляюсь, как это меня Гюрзой не назвали. Хоть и на том спасибо.

— А зачем вам быть злой?… — пыталась я увидеть в миссис Хоуп Гюрзу. Я, конечно, запомнила ее разговор с Зетом, но это скорее напоминало разговор классного руководителя с нашкодившим школьником, но никак не Гюрзы.

— Мужчины в лечении народ сложный, а военные мужчины вдвойне, и для того, чтобы они начали тебя слушаться и воспринимать всерьез, иногда нужно разговаривать на их языке или применять политику "беспощадного террора", — пошутила она.

Я отрицательно покачала головой, не представляя Эльзу, применяющую политику беспощадного террора.

— Попробуй убедить супермена, что ему нужно пройти курс лечения или принять медикамент, — улыбнулась Эльза. — Порой с моими мальчиками очень сложно договориться.

— Вашими мальчиками?

— Конечно, — кивнула она. — Я знаю каждый их шрам, каждый их недуг и каждый их ночной кошмар, многих из них я вытаскивала с того света — они мои мальчики, как бы их не называли.

— И Ричарда было трудно лечить, когда он попал в госпиталь после ранения? — тихо спросила я, больше всего желая сейчас быть рядом с ним.

— О! Ричард был самым несносным пациентом, которого мне доводилась когда-нибудь ставить на ноги. Всему медперсоналу госпиталя нужно было выдать ордена за отвагу, терпение и стойкость. Входить к нему в отсек — это было все равно что входить в клетку к Хищнику. Медсестры боялись его до смерти и в прямом смысле тянули жребий, кто пойдет к нему ставить капельницу, проводить процедуры или менять белье. Обычно, эта невыполнимая миссия возлагалась на меня.

— Он не хотел лечиться?

— Не в этом дело, — покачала головой Эльза, — ему не нравилось, что его жизнь и состояние кто-то контролировал помимо него. Мало того, когда он узнал, что его хотят перевезти из Баграма в наш немецкий госпиталь в Ландштуле, сбежал из медчасти! Я думала, поседею, пока его не нашли на территории авиабазы. Он, паршивец, за то время, пока мы его искали, успел обыграть в покер пилота грузового борта и договаривался с ним перебросить его в Кандагар. Я не знаю, как он собирался отчитываться перед начальством в случае успеха этой авантюры, но я думала, инфаркт получу. Ох и намучилась я с ним, — вздохнула Эльза, и я увидела такую теплоту и любовь в ее глазах, пока она говорила о Ричарде и о своих мальчиках, что убедилась окончательно — Эльза по определению не могла быть врагом. Так сыграть было невозможно, эти эмоции нужно было только прожить, испытать на себе и в какой-то степени выстрадать.

Я нахмурилась, опять погружаясь в невеселые мысли о Ричарде и, чтобы не раскиснуть окончательно, перевела тему:

— А кто такой Малек? Это кто-то из ваших Мальчиков?

И тут неожиданно Эльза рассмеялась.

— Ох уж эта привычка всем давать свои имена! Хотя это понятно, у многих из ребят есть свои серьезные позывные или дурацкие прозвища, — покачала она головой. — Мальком ребята называют тебя.

— Меня?! — удивилась я и, как только пришла в себя от этой новости, возник вопрос: — Подождите, а откуда они меня знают?