Вспомнив жесткий натиск немки, я закрыла глаза, и ревность обожгла изнутри каленым железом. Сердце учащенно забилось, но я приказала себе успокоиться и не делать поспешных выводов, пока не увижу реакцию самого Ричарда на эту женщину. К тому же мне нужно было сохранять холодный рассудок — сегодня мне предстояло занять наблюдательную позицию, не только в отношении Назари, но и Марты.

Я в очередной раз посмотрела на Алека, который выплетал на моей голове узоры из волос, и, понимая, что его информационный канал относительно Марты исчерпан, продолжила расспросы о других гостях вечера — эта информация тоже была полезной.

— Хорошо, а что собой представляет мистер Чоенг и его супруга?

— Мистер Чоенг — глава совета директоров одной из самых крупных нефтеперерабатывающих корпораций в Таиланде, его жена из очень богатой тайской семьи… — и Алек углубился в тонкости политеса, выдавая мне очередную порцию важных сведений о всех предположительный гостях вечера.

Через три часа, проведенных в салоне, я была приведена в порядок, а моя голова гудела от массы полезной информации и советов.

— Теперь о твоем наряде, — резюмировал он. — Ты будешь смотреться сногсшибательно в последней коллекции Зухаира. Туфли — только Шанель. Хозяйка бутика подобрала аксессуары и нижнее бельё. Все это уже отправлено тебе на Ривер-сайд.

— Я очень надеюсь, что это будет что-то не совсем открытое, — поежилась я, вспомнив, что мне нужно было прикрыть отметины моего Дьявола на щиколотках и груди.

— Мне были даны строгие указания на этот счет, — улыбнулся Алек, и прежде, чем я вышла из салона, он наклонился над моим ухом и прошептал: — Главное, не забывай, что ты уникальна, что ты Жемчужинка, и у тебя все получится.

Весь путь домой в сопровождении двух охранников и водителя, на которых я пыталась не обращать внимания, я не могла избавиться от какого-то непонятного предчувствия относительно сказанного Алеком и гала-вечера в целом.

Я снова и снова прокручивала полученную информацию о Назари, пытаясь в ней найти подвох, но мои попытки были тщетны. По словам Алека, между Барреттом и Назари все было чисто, по крайней мере до тех пор, пока я не устроила шоу в "Никки", но мне не верилось, что именно я стала причиной их спора — не была я похожа на Елену Троянскую, из-за которой могла разгореться война.

Оказавшись в просторном холле пентхауса, я прислушалась к тишине и поняла, что Ричард еще не вернулся. Внезапно, я услышала топот, и в следующую минуту увидела несущуюся ко мне Лекси, за которой пытался угнаться Лат. Подхватив малышку, я погладила ее пушистую шубку и улыбнулась — ну хоть в моем маленьком мире все было в порядке и на своих местах.

— Вырвалась из комнаты, — пробурчал Лат, и тут же выпрямившись, добавил: — Все необходимое для гала-ужина в вашей спальне.

Эти слова вернули меня на землю и я, оставив Лекси в ее комнате, пошла готовиться к этому непростому для меня вечеру. Пока я распаковывала шелковые коробки, в холле послышались шаги — вернулся хозяин резиденции и ушел к себе, так и не заглянув в мою спальню.

Я стояла перед зеркалом и, внимательно рассматривая наряд, подобранный стилистом, с трудом узнавала себя. Сказать, что это было вечернее платье, значит не сказать ничего. Оно идеально облегало мою фигуру, было достаточно простого фасона, но ткань… На непросвечивающем капроне телесного цвета были искусно вышиты руны из темно-красного шелка, создавая впечатление, будто по всему моему телу была выполнена роспись красочным узором. Аккуратно надевая платье, я беспокоилась, что отметины моего Дьявола на груди будут видны через тончайшую ткань, но мои опасения были излишни — вся моя кожа от шеи до пят была спрятана за тонким шелком, и даже мои руки вплоть до костяшек пальцев были прикрыты изысканным кровавым арабеском. Алек и правда проделал талантливую работу — подобрал мне закрытый наряд, но с острой ноткой. Платье словно дразнило "подсмотреть" и ошибочно создавало впечатление, будто через витиеватые руны можно было увидеть мое тело. Узоры красиво огибали мою грудь и стремились все выше к шее, где их схватывал воротник, сзади же — на "открытой спине" по позвоночнику вилась вверх очередная инкрустация из темно красного шелка. Низ платья, начиная от голени, струился свободно, завершая образ элегантным шлейфом.

Вечерний макияж оттенял черты лица, делая их более яркими и выразительными, а мои волосы, включая челку, были подняты вверх, что подчеркивало тонкую шею и открывало лоб. Локоны были уложены прядь к пряди в сложном арабеске, и казалось, будто они были гармоничной частью наряда, продолжая его узоры.

Рассматривая себя в зеркало, я не могла определиться: с одной стороны мне было дискомфортно — несмотря на то, что я вся была скрыта за шелковым узором, слишком "раздетой" я себя чувствовала, но с другой стороны мне нравился этот наряд — он подчеркивал мою женственность и раскрывал ту часть меня, которая была скрыта за детской угловатостью и незрелостью.

Но важнее всего для меня было другое — я очень хотела понравиться своему мужчине, хотела, чтобы он мной любовался, и этот наряд, определенно, мог мне в этом помочь. Я еще раз прошлась взглядом по своему силуэту и, оставшись довольной увиденным, слегка улыбнулась.

Надев шелковые темно-красные туфли от Chanel, я бросила взгляд на подол и отметила, что платье закрывало носки моих туфель, несмотря на пятидюймовую шпильку. Обхватив темно-красный шелковый клатч ледяными от волнения пальцами, я подошла к двери, но не решилась ее открыть — сердце замерло от тревоги перед неизвестным. "Харт, прекрати истерику", — тихо прошептала я и, сделав глубокий вдох, вышла из спальни. Контролируя каждый шаг, я медленно шла к гостиной, и чувствовала, что Ричард ждет меня там.

И я не ошиблась. Барретт стоял у окна в черном дорогом костюме и наблюдал за вечерним городом.

Увидев Ричарда в отблеске ночных огней, я затаила дыхание и остановилась, желая внимательнее рассмотреть своего мужчину. Черный был его цветом — он подчеркивал его мужскую стать. Одной рукой Ричард фиксировал бокал с виски, вторую небрежно держал в кармане брюк, и я чувствовала, что сейчас он был где-то далеко. Я мысленно поцеловала его шрам на голове и нежно "прошлась ладонями" по его широким плечам. "Интересно, о чем он думает?" — улыбнулась я, но не успела ничего предположить, как Барретт обернулся.