Не решаясь нарушить молчаливый ход его мыслей, я так и осталась стоять у арки, но он, будто прочитав мое желание подойти к нему, едва заметно кивнул. Улыбнувшись этому немому пониманию, я сделала осторожный шаг вперед. Пока я приближалась к своему мужчине, он молча изучал меня, а я пыталась понять — понравился ли ему наряд, прическа, и весь мой новый образ, такой необычный и особенный для меня. Подойдя вплотную, я инстинктивно прижалась к нему всем телом, и посмотрела на него снизу вверх — он не отстранился. Почувствовав его разрешение, я ласково потянулась к его лицу и прикоснулась губами к гладковыбритой щеке, ощущая аромат терпкого мужского парфюма. Я закрыла глаза, и мир для меня перестал существовать — здесь и сейчас я отчетливо чувствовала свою принадлежность этому мужчине.

Удар сердца. Еще удар… и эта невесомость в Его пространстве также быстро оборвалась, как и появилась — Барретт отстранился и, кинув взгляд на мою грудь, прошелся большим пальцем именно по тому месту, где должна была просвечивать отметина от его зубов. От неприятных ощущений я вздрогнула, но Ричард, проигнорировав мою реакцию, медленно развернул меня спиной и провел ладонью по моей якобы оголенной спине. По позвоночнику тут же прошел импульс тока, заставляя мое сердце работать активнее. Внезапно он тихо произнес "открой рот" и приблизил свой бокал с виски к моему лицу.

— Ты хочешь, чтобы я выпила? — резко вскинула я взгляд на него, но он, не ответив, лишь ближе поднес спиртное к моим губам.

"Вероятно, хочет снять мое напряжение и нервозность перед вечером", — предположила я и была совсем не против этих мер. Я приоткрыла рот и Барретт осторожно, чтобы я не пролила виски на платье, наклонил хрустальный стакан.

Я сделала большой глоток, мое горло обжег крепкий алкоголь, и я закашлялась в руку Ричарда. По венам побежал огонь, щеки заполыхали, но я почувствовала, что моя напряженность начала спадать, и облегченно выдохнула.

— На вечере ты пьешь только сок и воду, — коротко произнес он и, положив ладонь на мою поясницу, повел меня к выходу, где нас ожидали Джино с Макартуром, также одетые с иголочки.

Сидя в машине, я наблюдала, как Ричард, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза и погрузился в свои мысли — вид у него был сосредоточенный и немного уставший. Я опустила руку на его большую ладонь, и он, приподняв веки, посмотрел на меня.

— Устал? — тихо спросила я, но мой вопрос остался без ответа.

Внезапно Барретт запустил руку в пиджак и достал из кармана темно-красную кожаную коробочку с золотым тиснением "Cartier", в которой оказался перстень с огромным рубином овальной формы, окантованным крупными бриллиантами. Даже я, не разбиравшаяся в драгоценностях, могла с уверенностью сказать, что кольцо стоило целое состояние.

— Руку, — тихо произнес он, но я инстинктивно отдернула ладонь.

— Я не хочу его надевать. Вдруг оно соскользнет, и я его потеряю…

Он проигнорировал мои слова и, молча взяв мою кисть, надел на средний палец кольцо, которое оказалось мне впору и идеально подходило к платью.

— Украшения обязательны? — нахмурилась я, чувствуя ощутимую тяжесть на пальце.

— Это показывает статус в обществе, — без сантиментов объяснил Барретт. — Обозначение уровня материального достатка.

Я кивнула, понимая, что должна принять правила игры общества, с которым мне предстояло познакомиться, и более не жаловалась.

Отвернувшись к окну, я рассматривала вечерние огни мегаполиса, как внезапно мои брови поползли вверх — мы подъезжали не к причалу, как я предполагала, а к аэропорту.

— Мы куда-то летим? — удивленно спросила я, наблюдая, как мы, минуя пункт контроля, выруливали к ангарам, где нас ждал самолет.

Барретт промолчал и, как только наш кортеж остановился, вышел из машины. Открыв дверь с моей стороны, он, по обыкновению подхватив меня под мышки, вытащил из высокого джипа, и, только мои туфли коснулись асфальта, я повторила свой вопрос:

— Мы куда-то летим?

— В Диснейленд со смертной казнью, — скривил уголок рта Барретт и, надавив на мою поясницу, повел к трапу, отдавая тихие распоряжения тайскому персоналу.

— А где этот Диснейленд находится? — спросила я, размещаясь в кресле напротив Ричарда.

— Так называют Сингапур.

— Лат просто сказал, что мы едем на яхтенную вечеринку… Планы поменялись? — предположила я.

— Яхта стоит там на якоре, — коротко пояснил он.

— Почему Сингапур называют Диснейлендом со смертной казнью? — не унималась я, успев завладеть вниманием Ричарда.

— Из-за авторитарной политики и жесткой стратегии премьера Ли Куан Ю, — пояснил Барретт.

Я хотела поподробнее расспросить, как именно велась эта политика, но Барретт остановил меня взглядом и я поняла, что моя аудиенция окончена.