Улыбнувшись такому выводу, я вздохнула и, поглаживая сопевшего на моих коленях Тигра, отвернулась к иллюминатору.

— После вашей гонки с подругой, кун Ричард хотел вас как бы для всех похитить, — внезапно услышала я спокойный голос Лата и резко развернулась к нему.

— Зачем? — не поняла я, а про себя отметила — значит все таки черный джип, который нас преследовал, был из сопровождения Барретта.

— Он хотел устроить… — Лат опять замолчал, подбирая слово, — киднеппинг и закрыть вас на базе.

— Представляю, как бы я испугалась… — усмехнулась я, вспоминая свое реальное прибытие на базу.

Лат некоторое время молчал, и наконец произнес:

— Вам не собирались говорить, что вы у своих.

— То есть я бы все это время считала себя заложницей? — уточнила я, пытаясь понять логику военных.

— Да.

— Зачем?

Но Лат промолчал, а я задумалась, и ответ, лежавший на поверхности, пришел незамедлительно — чтобы я не видела в Барретте защитника, а продолжала считать его чудовищем. Правда, почему он отказался от этого плана, объяснить мог только он. Скорее всего, были некие внешние обстоятельства, которые помешали осуществлению именно этого хода событий.

— Если бы я считала себя заложницей, это был бы ад… — рассуждала я уже вслух. — Этот вариант событий был бы гораздо хуже. Хорошо, что ты мне о нем рассказал. Теперь мне есть с чем сравнивать.

— Я рад, что этого не произошло, — кивнул Лат, и я, понимая, что у меня может не быть другого случая, спросила, вспомнив разговор Барретта с доктором Митчеллом:

— Сколько было покушений на Ричарда?

Лат отрицательно покачал головой и уже более официальным тоном ответил:

— Я не могу вам больше ничего сказать. И я бы хотел вас попросить сохранить этот наш разговор в секрете.

Я улыбнулась своему союзнику и, сложив ладони, поклонилась ему в тайском приветствии. Этот человек сделал для меня сейчас многое — пусть это и была пугающая информация, но Лат показал, что могло быть и гораздо хуже. Вероятно, он таким образом отблагодарил меня за то, что я простила его за ложь, за то, что, несмотря на его поступок, опять доверилась ему и полетела в Таиланд — на его Родину.

Чтобы как-то разрядить неуютную тишину, я с улыбкой на лице произнесла:

— Если бы я считала себя заложницей на базе, Сандерсу пришлось бы со мной туго. Я бы не смирилась и начала искать ход для побега.

— Но это невозможно, кун Лили, база хорошо охраняется, — скептически произнес парень.

— Это я сейчас понимаю. Но представь мое состояние. Думаю, немного осмотревшись, я бы начала действовать.

— Как? — и глаза Лата загорелись от любопытства.

— Чтобы выяснить, как можно выбраться с базы, в первую очередь, я бы организовала диверсию! Может быть, устроила бы потоп в ванной, может, пожар или короткое замыкание…

Лат улыбнулся и отрицательно покачал головой, показывая в сторону кабины пилота, где скрылись ребята.

— Ты прав, — поджала я губы, — охрана, да и каждое помещение просматривается видеокамерами, уже не говоря о лифте, который не тронется с места. С такой базы, как у Сандерса, сбежать невозможно.

— На базе у мистера Сандерса не забалуешь, — подтвердил Лат.

Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и, вспомнив свой сон с арабами, где меня держали в заложницах, бодро произнесла:

— А ты знаешь, если бы я была у реальных похитителей, во-первых, мне на ногу одели бы браслет, чтобы контролировать мои передвижения, во-вторых, не церемонясь, шантажировали бы отцом и подругами, чтобы я не пыталась сбежать, а в-третьих, все бы были в масках. Лица показывают только тем заложникам, которых не собираются отпускать. Закон жанра. Так что, если бы я сильно не паниковала и сконцентрировала сознание, спустя некоторое время можно было бы догадаться, что я у своих. Ну, а не догадалась бы, версия с диверсией оставалась бы в силе.

— Мне понравился вариант с потопом, — улыбнулся Лат, а я чтобы поддержать дружескую беседу решила поблагодарить его по-тайски, как он меня учил еще в пентхаусе.

— Коп кхун каа, — опустила я голову, прижимая сложенные ладони ко лбу, как внезапно услышала смешок тайца.

— Вы меня сейчас поблагодарили как Будду или Короля.

— А есть разница?

— Очень большая, — пояснил он, — чем выше ладони, тем больше уважения. Это называется высокий вай.

Я кивнула, запоминая новое слово "вай" и продолжила:

— То есть, Будда и ваш Король — это высшая ступень иерархии?

— Да, — поклонился Лат.

— Вы приравниваете Короля к святым? — немного удивилась я.

— Да, — с гордостью произнес Лат, — поэтому у нас считается преступлением плохо обращаться с деньгами.

— В смысле "плохо обращаться"?

— Мять, жечь, бросать на пол… — пояснил он. — На наших батах изображен Рама IX.

— И так как Король у вас приравнивается к святым, мять деньги считается святотатством, — продолжила я за него.