— Не хотела мешать вам с вашей гостьей, — спокойно ответила я, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Нечего тебе здесь делать, — спокойно произнес он, протягивая руку к моей шее, а закончив осмотр, тихо отрезал: — Вставай.

— Можно я здесь побуду? Здесь свежий воздух. Не хочу идти в свою комнату… — я хотела добавить “пока у вас гостья”, но промолчала, чтобы он не увидел моих болезненных эмоций.

Внезапно он, наклонившись, подхватил меня под мышки и поставил на ноги, давая понять, что его решения не обсуждаются, а я, не желая возвращаться в тот ад, который устроили мне мои же собственные эмоции, уперлась пятками, не желая идти.

Не говоря ни слова, он крепко обхватил мой затылок и повел с террасы к лифту. Рассматривая его лицо, пока мы ехали вниз, я хотела спросить, почему для него так принципиально, чтобы я оставалась в своей комнате, пока у него в спальне женщина, но не стала.

В любом случае я не собиралась устраивать истерики — и если он хотел, чтобы я слышала их вакханалию, значит я с достоинством перенесу это испытание.

Но как ни странно, мы проехали мимо этажа со спальнями, и прозрачный лифт распахнул свои двери в зале. Барретт обхватив мою поясницу, повел меня в гостиную, и уже через полминуты в его руках появилась бутылка красного вина Лафит.

“Вероятно сейчас он понесет это вино в спальню, к своей гостье… Одно непонятно, зачем он привел меня”, - пронеслось у меня в голове, и я бросила взгляд наверх.

Внезапно дверь его спальни открылась и оттуда вышел Лат с костюмами и рубашками Барретта, перекинутыми через руку, а увидев меня, вежливо поздоровался и начал спускаться в зал. Ничего не понимая, я осмотрела гостиную пытаясь там найти хотя бы какие-то следы присутствия женщины, и даже прислушалась к запахам — но посторонних ароматов женских дорогих духов, какие, например шли шлейфом после Саши, я не почувствовала.

Лат же с ворохом одежды как-то очень обыденно и по-домашнему прошел мимо меня куда-то вглубь по коридору, и внезапно я поняла, что голос в спальне Барретта, принадлежал Лату. От этих выводов я облегченно вздохнула, а Барретт тем временем, одним уверенным движением откупорил вино и по-мужски, крепко удерживая бутылку у горлышка, налил две трети бокала.

— Пей. Для сосудов полезно, — протянул он мне хрусталь, а я бросив взгляд на рубиновый алкоголь, засомневалась — я редко выпивала и быстро хмелела. Но если красное вино поможет мне поскорее получить выписку, то я была готова его пить. Я приняла бокал и сделала пару глотков. Вино было вкусным, тягучим, с изысканным ароматом и нотками миндаля, но я тут же отметила и его крепость. Опасаясь, что быстро захмелею, я опустила бокал, как внезапно, он вновь взвился вверх, и я услышала “до дна”. Рука Барретта крепко фиксировала фужер, и я быстро поглощая рубиновое вино, старалась не пролить его на майку.

Как только я сделала последний глоток, я почувствовала, как в голову ударил хмель и меня немного повело, а Барретт спокойно стоял рядом и наблюдал за моим лицом, словно врач, который сделал инъекцию пациенту и теперь ждал некую одну ему известную реакцию.

Я глубоко вздохнула и почувствовала, как по венам побежало густое вино, делая мое тело легким и унося куда-то прочь все напряжение и тревогу последних дней, отчего на сердце стало радостно и уютно. Я взглянула на Ричарда и улыбнулась — шедший от его стальных глаз холод, который до последнего момента пугал меня и держал на расстоянии, сейчас казался приятной прохладой в жаркий день, и я, улыбнувшись, наконец решилась сказать то, что никогда вслух ранее не произносила.

— Иногда цвет твоих глаз напоминает ртуть, которая переливается разными цветами, и это завораживает, как калейдоскоп.

Он на это ничего не ответил, а лишь положив руку на мою поясницу, тихо развернул меня к лестнице, и несмотря на то, что я полностью контролировала свое сознание и мысли, легкий хмель, растекающийся по моим венам, дал о себе знать приятным головокружением.

— Крепкое вино. Я не привыкла к алкоголю, — тихо произнесла я, останавливаясь.

Ричард едва заметно кивнул и, подхватив меня под попу, взял на руки и понес по лестнице вверх, а я чувствуя вновь наше с ним пространство, уткнулась ему в плечо и тихо вздохнула. Мне было уютно в его сильных руках — я чувствовала себя так, словно это было моим местом по праву и я была рождена для его рук.

Барретт остановился у своей спальни и, открыв дверь, занес меня в комнату, а я, все еще подсознательно ожидая увидеть там женщину, напряглась, и с тревогой огляделась.

Не обнаружив никого постороннего даже близко, я облегченно вздохнула, радуясь, что мои предположения относительно Лата в спальне были истиной, а Барретт тем временем прошел к кровати и, опустившись на покрывало, поставил меня перед собой, плотно сжав бедрами мои ноги.

Вскинув взгляд на “мою” майку, он прошелся ладонью по мягкому трикотажу, и мои соски, тут же отреагировав на его прикосновения, заострились, словно он активизировал и настраивал меня на свои желания.

Сняв с меня шорты и майку, Барретт прошелся по моим рукам от кистей до плеч одним уверенным движение, и моя кровь вслед за его ладонями понеслась стремительным потоком, словно он своими пальцами активизировал ее и приручал к себе.

И сейчас, когда я осязала его горячие пальцы на коже, мне казалось, он вновь производил осмотр, но теперь включая свою мощную мужскую энергетику, отчего кровь, которая неслась по венам вслед за его ладонями, вскипала.

Он провел вверх по моему лбу, запуская свои пальцы в мои волосы, активизируя мой разум, который никогда ранее не был занят другим мужчиной, настраивая мое сознание на одну единственную волну, которая будет созвучна только ему.