— Хорошо.

На полпути наверх я снова увидела девочек. Мою маму в предподростковом возрасте и её младшую сестру, Мэгги.

— С тобой всё в порядке, Мэг? — Спросила моя мама у маленькой девочки, которая карабкалась как раз впереди меня.

— Я в порядке.

Мама подала руку своей сестре, чтобы помочь ей забраться в домик. Я поднялась следом за ними. Это была простая постройка, здесь были два этажа, частичная крыша и перила. Не то место, куда бы я пустила Сэмми одного.

Моя тетя сняла рюкзак и бросила его на пол. Из него вывалился Злобный Мишка.

— Давай ещё раз определимся с правилами, Мэг, — сказала мама. — Это наше тайное место.

— Наше тайное место.

— Мы поднимаемся сюда только вдвоем.

— Поднимаемся только вдвоем.

— Мы не рассказываем мамочке с папочкой, что мы здесь играем.

— Не рассказываем.

Мама начертила крест на своей груди, Мэгги сделала то же самое. Мама закончила.

— Вот тебе крест, провалиться мне на этом месте.

— Провалиться мне на этом месте, — повторила Мэгги.

Мама повернулась, чтобы вытащить что-то из рюкзака на полу позади неё. Это была деревянная шкатулка, которую сделал Мэттью Фостер полтора века назад.

Она осторожно поставила её между собой и сестрой.

— Ты положила это сюда, Мэг? Как и сказала Старуха?

— Я положила, Энни. В точности, как она велела.

Молодая версия моей мамы вытащила нож для масла из металлической жестянки под лавкой. Затем просунула лезвие под тонкую доску и приподняла её. Мэгги обернула шкатулку Мэтью тряпкой, а мама положила её в дыру под половицей. Затем они вместе вернули доску на место.

— Повторяй за мной, — приказала мама.

— Дерево сестер, дерево сестер, — заговорили обе девочки, держась за руки, — храни наши секреты в безопасности.

— Теперь это наш секрет, — сказала моя мама своей младшей сестренке. — Никто не должен знать.

— Никто не должен знать, — повторила Мэгги.

— Ты же не расскажешь мамочке с папочкой?

Мэгги отрицательно покачала головой.

— Никогда, — ответила она, прижимая к груди Злобного Мишку.

И тогда я всё поняла. Почему её голос был таким знакомым. Почему она всё время говорила в видениях.

Я очнулась, дико размахивая руками и ища что-нибудь, чтобы удержаться от внезапного головокружения. Джексон поймал меня за руку. Они с Сэмом тихо скользнули на платформу, чтобы не вырвать меня из моего видения.

— Что ты видела?

— Мою маму и… — мне всё ещё было тяжело произносить это. Я тряхнула головой. — Её сестру, — сказала я.

Джексон выглядел удивленным.

— У тебя есть тетя?

— Как оказалось. Но, по-видимому, ни один человек в возрасте до сорока о ней не знает. Сейчас она мертва.

— Ты не знала о её существовании? Почему они тебе не рассказывали?

— Понятия не имею, — горько сказала я. — Я думаю, может быть… потому что она была такой как Сэм.

— Как я, — повторил Сэмми, счастливо кивая.

— Или что-то в этом роде, — сказала я.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джексон.

— Когда она разговаривала, она повторяла то, что говорила моя мама. Это называется эхолалия7.

— И поэтому они никогда о ней не рассказывали? — всё ещё не веря мне, спросил Джексон.

— Я не знаю. В те времена, люди запирали таких детей в учрежд… — Я посмотрела на Сэма и оборвала фразу. — Хотелось бы мне знать, что с ней произошло. — Я посмотрела на пол. — Твой швейцарский нож с тобой?

— Да, — он вытащил его из кармана и передал мне.

— Подойди поближе к Джексону, Сэм, — сказала я. Я вытащила маленькую отвертку из ручки ножа и приподняла маленькую доску в центре пола домика. Но в дыре ничего не было.

Вдалеке я услышала звук шин едущей по гравию машине. Я выглянула из-за листьев в сторону подъездных ворот. Мама была дома.

— Нам нужно спуститься, — сказала я. — Немедленно!

Джексон поспешил к лестнице.

— Я иду первым, Сэм. Ты идешь следом за мной так быстро, как только сможешь. — Он подождал, пока Сэм не встанет на ступеньку, прежде чем начать спускаться. Их головы исчезли за краем домика.

Я положила доску на место и засунула нож Джексона в свой карман. Затем опустила ноги на ступеньку и поспешила за ними.

Подо мной Джексон снял Сэма с лестницы, и они крадучись побежали в сторону кустов около дома. В десяти футах от земли я шагнула в несуществующее пространство.