— Ида хотела, чтобы это было у тебя. Она хотела, чтобы ты знала, она думала о тебе, даже когда тебя не было рядом. — Он порылся рукой за парой папоротников в горшках на ближайшей полке.

Он вытащил серебристо-золотую маску. Маленькие, прикрепленные по краям перья были обсыпаны золотой пылью. К ней была прикреплена ручка, но, было похоже, что к ней можно также приделать завязки.

— Она идеально подойдет к моему платью для вечеринки, — сказала я. — Интересно, откуда она могла знать.

— Я никогда не удивляюсь, откуда женщины Дома Эмбер знают то, что они знают. Просто так происходит.

Я улыбнулась. Он только что сделал меня частью давнего, эксклюзивного и полностью безумного сестринства. Женщины Дома Эмбер.

— Увидимся завтра, — сказал он и ушел.

Я поднялась по лестнице в оранжерее на второй этаж — так было легче не встретиться с мамой. Мои ноги гудели на каждом шагу. К утру я вообще не смогу двигаться.

У зеркала в холле я остановилась, чтобы посмотреть, как я буду выглядеть в маске.

И услышала смешок. Собрав в кулак свои нервы, я открыла ближайшую дверь.

На женщине в прозрачном платье была моя маска, она стояла перед камином и держала бокал с шампанским. Осушив свой бокал, она потянулась, чтобы вновь его наполнить. Мужчина подхватил бутылку из ведра на подставке и наполнил его.

Он поставил пустую бутылку на каминную полку и, оказавшись у женщины за спиной, развязал её маску, позволив ей упасть на пол. Затем начал целовать её шею. Она повернулась к нему лицом — это была Фиона. Он взял её за руку, и они оказались на небольшой софе. Теперь я могла видеть его лицо, он улыбался той же ровной улыбкой, которую я иногда видела у сенатора и Ричарда.

Фиона оперлась спиной о подлокотник дивана, а мужчина возобновил свои поцелуи. Она закинула голову. Затем посмотрела в сторону двери. На меня.

— Я знаю, что ты здесь, — прошептала она.

Воздух покинул меня. Я чувствовала себя так, как будто меня вздернули на кол. Как мотылек на булавке.

— Ты ведь подсматриваешь, не так ли? — сказала она.

— Ты о чем, дорогая? — не прерывая своего занятия, спросил мужчина, стягивая платье с плеча Фионы, чтобы обнажить кожу.

— Всё в порядке, — сказала она в сторону двери, мне. — Иногда я тоже подсматриваю.

У меня перехватило дыхание. Я сделала шаг назад. И захлопнула двери.

Она могла меня видеть? Она что, только что разговаривала со мной?

Что здесь творится? Я научилась справляться со всеми этими тенями — с трудом. Но при условии, что прошлое будет оставаться прошлым… Сначала маленькая девочка, теперь со мной разговаривает эта безумная женщина.

Я заставила свои ноги двигаться по коридору, в сторону своей комнаты. Вот только я признавалась сама себе, что это была не моя комната. Она никогда не станет моей. Она принадлежала другим. Многим. В Доме Эмбер не было безопасного места.

Мое лицо… моя голова… горели. Мне было стыдно и неловко из-за кого-то, кто умер десятилетия назад. Кто был тот мужчина, так похожий на Ричарда? Может быть, поэтому я продолжала подглядывать? Чтобы посмотреть, на что будет похоже, если я позволю Ричарду целовать себя таким образом?

И впервые за всё время, мне пришла в голову мысль… а может ли случиться так, что когда-нибудь, кто-нибудь, будет подглядывать за мной здесь, в Доме Эмбер? Кто-нибудь будет видеть, как я влюбляюсь в Ричарда? Спорю с мамой? Как слизываю с тарелки оставшиеся взбитые сливки?

Может быть, именно поэтому мама хочет продать дом. Может быть, она знает о тенях. Может быть, она не хочет стать одной из них. Может быть, я тоже не хочу.

Я включила свет, взяла старую фотографию, которую Джексон нашел в Доме Сердца, и снова на неё посмотрела. Затем вытащила книгу Фионы и перелистала её до поздних 1800-х. Я нашла две четкие фигуры на почти идентичных фотографиях, обозначенных как Маеве Вебстер и её удочеренная дочь Эмбер. Текст гласил, что Эмбер умерла в возрасте семи лет. Мой призрак с милым личиком.

Я прикоснулась к размытой фигуре на фотографии. Может быть, на фото всё же была я. В своих видениях я никогда не встречала Эмбер и её мать, но, может быть, в будущем, я смогу отыскать путь в прошлое, а камера сможет зафиксировать мое изображение — мой дух, пойманный на пленку, иногда, как говорят, с призраками так случается, чувствительные к свету химикаты реагируют с энергией призрака. И если камера из прошлого смогла почувствовать мое присутствие, то может быть, человек, такой как Фиона, тоже смог это ощутить.