– Олег…. – пояснила она для них, не замечая изменившегося настроения за столом, – заедет за мной скоро.

Аронов?! В голове разорвалась ядерная бомба, все тело налилось свинцом, захотелось проораться. Я до боли сжал кулаки и стиснул зубы.

Пи**ец! Неожиданно...

Женя, недовольно хмурясь, обернулась на секунду в мою сторону.

И мой рот уже открылся, чтобы...

Ольга под столом больно наступила мне на ногу каблуком, приводя в чувства, и, отвлекая Женю, завела разговор на какую-то левую тему. Но я ничего не слышал больше... Макс — хе*ня. Но Аронов! Я был совершенно не готов выносить его рядом с ней. Уровень моего беспокойства и ревности взлетел просто до заоблачных высот! Я совсем некстати вспомнил, как она восхищалась их сексом, и меня совсем повело.

– Держите меня семеро… – выдохнул я, понимая, что уже не в силах себя контролировать, еще чуть-чуть и выдам опять что-нибудь, что все испортит.

Ребята поняли все с полуслова. Зимин кинул в меня пачкой сигарет, Ольга не снимая своего каблука с моей ноги, развернулась корпусом так, чтобы совсем закрыть от меня Женьку. Отрцов подтянул меня ближе и зло зашептал:

– Просто молчи! Молчи! Выпей еще пивка…

– Давай лучше водки, – прохрипел я.

Он приедет сейчас. Он заберет ее.

Зимин махнул бармену, и через две минуты мне принесли «успокоительное».

Водка жгла рот, я забывал проглатывать ее, ни чувствуя ни вкуса, ни крепости. Все мои силы были направлены на то, чтобы настроиться на… бездействие.

Девочки активно отвлекали её разговорами, изредка поглядывая с беспокойством на меня.

– Притормози уже, – шепнул Орцов, кивая на стакан. – Тебе, б**ть, нужна адекватность и расслабленность, а не пьяный кураж. И чтобы не случилось, прошу, просто ничего не делай, если что - я лучше сам вмешаюсь. Она только начала на тебя нормально реагировать. Если ты все запорешь опять… В общем, держи себя в руках!

Приехал! – моментально дошло до меня по заискрившемуся взгляду, который она устремила на арку входа.

Через секунду я увидел его. Узнаваем.

Он вальяжно оглядывал зал, как хозяин. Лицо не читаемо.

Я вцепился в спасительный стакан, делая большой глоток и тормозя свои пальцы, чтобы не раздавить его.

Женька светилась, как рождественская елка.

Ревность сжигала…

«Друг»...

Он не заметил ее в нашем уголке и подошел к столику Гайченко, пожимая руки братьям.

– Всё ребята! Я пойду.… – предупредила она, не отрывая взгляда от своего «друга».

Юрыч скривился, но возражать не стал, останавливая меня взглядом:

– Жень, я отвезу тебя потом, хорошо?

– Не надо. Я с Олегом поеду… – «успокоила» она.

Мы с Орцовым с тревогой переглянулись.

– А он уже здесь? – ожила Ольга. – Где, покажи?

– Вот тот зачетный дяденька за столиком с Антоном, – стрельнула она глазками, в очередной раз проезжаясь по моим натянутым нервам.

«Друг»… «Друг»!
– как мантру повторял я про себя, чтобы удержать язык за зубами.

– Ох, же, твою мать! – застонала Ольга. – Мистер «Секс»!

Спасибо тебе, старшенькая! – скрипнул я зубами.

– Чего? – взревел Зимин и показательно плеснул остатки шампанского из бокала Ольге на платье. – ой! Тебе нужно переодеться, детка! Я отвезу?

Охреневшая от поведения обычно покладистого «мишки», Старшенькая застыла с открытым ртом.

«Так тебе, озабоченная!» - кайфанул я, радуясь, что Саня наконец-то вылез из-под ее каблука.

Она, сверкая в ярости глазами, молча, встала и двинулась к туалетам. Зимин, залпом допив спиртное, пошел следом за ней, ухмыляясь.

Женя, вопреки моим болезненным ожиданиям пошла не к своему фотографу, а на танцпол. Это сначала удивило меня, но потом, я опять некстати кое-то вспомнил, и настроение упало вообще ниже нуля. Остановившись прямо напротив столика Гайченко, она начала танцевать.

Для НЕГО…

Я сжал пальцами столешницу, и сестра тут же повисла на моей руке:

– Они просто друзья, – зашептала Таня, – успокойся…

Она вилась, закрыв глаза… руки скользили по телу… очень эротично.

Он, как-будто почувствовал где она, мгновенно поворачиваясь, и его ледяной взгляд потеплел. Но он не двинулся с места, просто сидел и курил, наблюдая за ней. Гайченко плотоядно пожирали ее глазами, захлебываясь слюной. Но он смотрел только на нее и не замечал этого. Губы чуть заметно улыбались. В его глазах была...
– я разглядывал пока до меня не дошло — нежность! Чуть уловимая...