попросил звать себя просто – Алмазом Семеновичем.

Был он шестого десятка лет, серьезного и умного облика человеком – чуть поседевший, с невысокой прической, зачесанной назад и вбок, в старомодном коричневом костюме в темную полоску, из которого выглядывала безукоризненно белоснежная сорочка и строгий галстук с золотым зажимом. Длинные пальцы пианиста, украшенные гербовым перстнем, удерживали тонкую укладку бумаг,

извлеченную из кожаного портфеля, отставленного на диван. Еще до начала беседы укладка легла на стол, рядом с ней были неспешно разложены писчие приборы,

футляр с очками и солидного вида книга, на обложке которой на двух языках было написано «Законы Российской Империи, краткий справочник путешественника».

И только после этого не особо затяжного – всего на пару минут – ритуала, на

Олланту посмотрел взгляд чуть блекловатых синих глаз. Спокойный, как у ветерана,

вновь вставшего в первую линию – и осознававшего, что за ним еще десяток таких же. Нет смысла пугать и пытаться купить. Да, его можно ликвидировать – но какой смысл, если придет такой же?

–  Коллеги передали о приключившейся в вашей семье беде. - начал консул на хорошем английском, голосом полным участия. – От лица Российской Империи, я уполномочен высказать самые глубочайшие соболезнования.

Рядом ворохнулся было переводчик, но посчитал неуместным вмешиваться.

–  Они нам не нужны. Нам нужно разрешение пересечь границу.

– Хочу подчеркнуть общность неприятия такой мерзкой практики, как похищение людей. Мы глубоко возмущены, что в просвещенном двадцать первом веке еще живы такие пережитки мрачного темного прошлого.

Пережиток мрачного темного прошлого чуть повел плечом.

– Вызывает негодование сама мысль об использовании преступниками территории нашей страны с целью сокрытия похищенной. Выражаем готовность провести тщательное и объективное расследование.

–  Вы предлагаете нам ждать вашего правосудия? – Слегка напрягся Олланта. -

Стоять на пороге дома, в котором грабители, зная о беззащитной девушке внутри?

–  При всем уважении, но это порог нашего дома. Мы обязаны сами навести в нем порядок.

–  Но девушка – наша родственница.

–  Внутри ваша родственница и двести миллионов наших граждан. – Разумно отметил консул.

–  Вы желаете лишить нас право на месть? – Нахмурился старейшина.

–  Никто не в праве этого сделать, - словно подхватив его возмущение, согласился

Алмаз Семенович. – Уважая ваше право на месть, мы готовы сообщить имена виновных после завершения следственных процедур.

– Я желаю самостоятельно определять степень вины. Со мной два десятка специалистов, способных найти девушку и наказать виновных.

–  Мой господин вершит суд на своей земле сам, - стал строже голос консула,

обозначив принципиальную позицию. – Его право столь же древнее, как и месть за родича.

Олланта нахмурился и поджал губы. Крыть, откровенно говоря, нечем – ему вполне ясно объяснили, что никто не позволит лезть с правосудием на чужие земли.

И вокруг, к сожалению, была не привычная Южная Америка, где это сошло бы с рук.

И не Северная, где любое право можно было купить. Хотя. .

–  Со всем уважением к вашему господину и признавая его исконные привилегии,

мы бы хотели купить право свободной охоты.

– Данный термин отсутствует в практике нашего законодательства. Но я понимаю, о чем вы. Мой господин не торгует своими правами и не желает их уступать. – Был тверд представитель империи.

–  В таком случае, мои люди рассчитывают на участии в расследовании.

–  Это невозможно. – Развел консул руками.

–  У нас на борту опытные криминалисты и медиумы с огромным опытом.

–  Не сомневаемся в профессионализме ваших людей. Безусловно, мы прибегнем к их помощи, если таковая понадобится.

– Мне начинает казаться, что вы не заинтересованы в результате, - стал заводиться Олланта.

–  Вы считаете нас пристрастными или некомпетентными? – похолодел голос

Алмаза Семеновича.

–  Я желаю видеть свою внучку дома!