–  Подойди, - напряженно сказал брат, глядя на стража.

К его удовлетворению и облегченному выдоху, тот беспрекословно сделал шаг по кухне в его сторону. Затем замер, повернулся к Нике, и осторожно, с признательностью погладил ее по волосам, остановив руку на щеке. Развернулся вновь и встал возле Федора.

–  И родне ты – нравишься, - задумчиво прокомментировал я.

–  М-да, - вздохнул брат переводя взгляд с охранника на Нику и обратно. – Весело у вас.

– Ладно, надо прекращать этот бардак, - достал я телефон и принялся вызванивать своих Ивановых.

А пока те не приедут, рассадил всех троих снова пить чай. Всем, кто пожелал вставить слово, тут же наливал еще порцию и требовал дегустировать. Осознав свои потребности в напитке, люди предпочли молчать и пить мелкими глотками.

Мои китайцы явились через половину часа, отзвонившись из коридора и сообщив, что тут подозрительный тип возле двери, но если дать им пять минут, они дорисуют кое-что под ним этажом ниже и его ликвидируют. Пришлось спасать второго стража. Ну или Ивановых – что-то нет уверенности в том, проймет ли это безэмоциональное существо древняя китайская живопись.

Познакомил китайцев с Никой, Федором и указал на Го Дейю, которая тут же попыталась сползти с табурета и забраться в милый и безопасный угол, но была удержана мной за плечо.

–  Не умеет себя вести за столом. Дерется. Плохо кушает. Не знает русский язык.

Надо что-то делать.

Старший из китайцев задумчиво покивал.

– Разберемся, - произнес он универсальное русское слово и увел китаянку в помещение спальни, откуда почти моментально донеслись гневные крики на китайском языке. Чуть позже – крики уже были на два голоса, второй из которых был девушки из клана Го. Тон воплей дорос почти до небес, когда раздался резкий звук разбившейся посуды.

–  Сервиз, - болезненно скривился я.

–  Большой? – Посочувствовал Федор.

–  Минуты на две разговора.

–  Пойду, разберусь, - деловито произнесла Ника и встала с места.

Сделала шаг к двери, но тут же остановилась в задумчивости – потому что никаких звуков более слышно не было.

Тут уже и мы заинтересовались и вместе подошли к закрытым дверям спальни.

Через пару секунд створки приоткрылись, выпуская довольного китайца и крайне смущенную китаянку, прячущую взгляд.

–  С вашего позволения, господин, я заберу эту недостойную особу, - произнес он с почтительным поклоном.

–  Надолго?

– Ровно настолько, чтобы она назубок выучила всю родословную господина вплоть до Тай Хо и прониклась уважением к тому, кто позволил сидеть с ним за одним столом, - с негодованием посмотрел он на Го Дейю, тут же виновато отведшую взгляд в сторону. – Ишь ты, враг по крови, молодой психопат и сумасшедшая кухарка! Да как у нее язык повернулся! Это дня два-три, - деловито уточнил он. – Заодно и русский подучим.

– Крайне желательно, чтобы знания языка было достаточным для преподавания, - выразил я свое пожелание.

–  Не беспокойтесь, голод и холод – лучшие учителя. – Завершил он и грозным движением брови заставил китаянку покорно просеменить к двери.

–  А ты ведешь родословную от Тай Хо? – Шепотом уточнил Федор. - И кто такой

Тай Хо?

–  Вот выучит – у нее и узнаем, - пожал я плечами, глядя, как закрывается за китайцами дверь.

–  Сорвалась учеба, - все еще глядя в сторону двери, задумчиво почесал затылок брат.- Ты уж извини.

–  Да ничего, - пожал я плечами. – Все равно есть резервный вариант на эти три дня.

А пока тот осознавал сказанное, поспешил тут же повиниться.

–  Я не знал, честно. Только сегодня утром привез. – Развел я руками в ответ на осуждающий взгляд. – Я думал, ты не сможешь прилететь.

–  Так, - раздался за спиной жесткий голос Ники. – Какую еще бабу ты притащил в мою квартиру?!

–  Не притащил, а украл, - буркнул я. – И вовсе даже не сюда, а в надежное место.

И вообще, Еремеева, у тебя завтра экзамен.

–  Какой еще экзамен? – Тут же переключившись, осторожно уточнила она.

Потому что учеба продолжала бить ее учебником Фихтенгольца по голове.

–  Или два экзамена. Думаешь, я не договорюсь? – Хмуро глянул в ее сторону.

Из за спины Федора выступил страж, встал перед Никой и принялся пялиться на меня своим ничего не выражающим взглядом.

–  А тебе я азбуку подарю, - мрачно произнес я в адрес препятствия. – Там на букву «Н» через тире - «Не лезь не в свое дело» в картинках с дохлым лысым мужиком.