— Не вдоль, а по, — уточнила Хойя. — Остроумная идея. Войска грузятся в эшелоны и на большой скорости движутся к столице. Перехватить их сложно. Наши силы сконцентрированы на линиях обороны, и мы не успеем их перебросить.

— Но это глупо! — пожала плечами Лейя. — Мы обесточим линии электропередач и снимем с них провода. Они не смогут передвигаться в поездах.

— Я кое-что покажу. Съемка воздушных разведчиков.

Хойя щелкнула пультом. На экране проектора показалась картинка. Снимали с высоты. По железнодорожным путям катили странные монстры. Их окутывал пар. Из труб на огромных цистернах валил дым. Монстры тащили вагоны и железнодорожные платформы.

— Что это? — удивилась Лейя.

— Неизвестные нам локомотивы. Они не используют электрическую энергию.

— Откуда они у курумцев?

— От меня.

Я встал. Члены Совета обороны уставились на меня, мне стало неуютно.

— В плену от меня требовали сведений о моторах. Избегая пыток, я рассказал паровозах. Не думал, что этим воспользуются. Это древняя конструкция, ее давно не применяют.

— Курумцам пригодилась, — сказала Хойя.

— И что делать? — Лейя посмотрела на меня. — Как их остановить?

— Позвольте?

Я подошел к карте и взял у Хойи световую указку.

— От линии границы вглубь страны ведут три железные дороги. Здесь и здесь над реками мосты. Мы взорвем их. На восстановление уйдет не менее месяца. Хватит времени подтянуть силы и возвести линию обороны.

— Но здесь мостов нет, — Хойя забрала указку и провела по карте световым пятном. — А это прямой путь к столице. Можно доехать за день.

— Я взорву эшелоны и устрою завал на путях. Они будут разбирать его долго.

— Приходилось это делать? — спросила Лейя.

— Нет, — сказал я. — Но я знаю как.

Это правда. В партизанском отряде дед был подрывником. Я помню его рассказы.

— Что нужно?

— Составы с платформами для машин и вагонами для людей, чтобы перебросить мобильные группы по железной дороге. Это быстрей, чем своим ходом. Эшелоны должны мчаться без остановок. Необходим документ, предписывающий военным частям и гражданской администрации оказывать нам содействие вплоть до полного подчинения. Остальное сделаем сами.

— Успеете?

— Если выедем сегодня. За ночь будем на месте. А пока пусть железнодорожники разбирают пути. Нужно задержать курумцев на сутки.

Лейя посмотрела на Хойю.

— Распоряжусь, — кивнула та. — Все нужное грон получит.

— Разрешите выполнять?

— Иди! — сказала Лейя. — Но пока формируют составы и готовят документы, заскочи на телевидение. Нужно обратиться к народу.

— Мне?!

— Милашке. У них там возникла идея. Хотят напомнить о прошедшей войне. Твою роль в фильме не забыли.

Что ж, приказы не обсуждают.

— Понял, дому! — поклонился я. Развернулся и вышел.

Из приемной я позвонил Клейе и отдал распоряжения.

— Кто возглавит группы? — спросила она.

— Одну — я. Остальные…

Я замолчал, перебирая в памяти кандидатуры. Кого выбрать? Кого-то из обормотов или строевых офицеров? У первых отличные знания оружия. У вторых — опыт командования.

— Разрешите мне возглавить одну из групп, домин!

Голос Клейи буквально умолял.

— Разрешаю, — сказал я. — Заместителем возьмешь Кима. На нем минирование моста, на тебе организация и ответственность за операцию. Командира третьей группы подбери сама. Принцип тот же. Минеры и стрелки из лучших, командир — грамотный и ответственный.

— Поняла, домин! — доложила она и добавила: — Благодарю.

Вот люди! Благодарят за право идти в бой. Я вздохнул и отправился в телестудию. Там меня встретила директор.

— В связи с началом войны у нас появилась идея обратиться к людям посредством известных киногероев, — объясняла она, пока мы шли по коридору. — Чтобы призыв встать на защиту Родины не выглядел казенно. Мы переодеваем актеров, и они говорят в камеру. Вам нужен текст?

— Нет, — сказал я.

— Конечно, — кивнула она. — Вы ведь сценарист и поэт. Что-нибудь другое?

— Рик.

— Будете петь? — удивилась она.

— Не про любовь, — успокоил я.

— Хорошо, — согласилась она. — Все равно запись. Не пойдет — вырежем.

Мы вошли в студию. Костюмеры принесли мне форму прошлой войны. Подумав, я отказался.

— Как же так? — удивилась режиссер.

— Прошло десять лет. Милашка повзрослел и сделал карьеру, — сказал я. — Теперь он грон. Это неплохо говорит о стране, ведь так, дому?

— Пожалуй! — согласилась она.

Принесли рик. Мне напудрили лицо и поставили перед камерой.