Он сказал мне, что ему необходимо научиться быть среди людей, которые пьют алкоголь. Он не пьет уже год и, хотя продолжает работать над собой каждый день, он должен посмотреть правде в глаза.

Так или иначе, каждый раз, когда мой кузен разговаривает со мной, мне кажется, что он использует метафоры из моей жизни. Может быть, мы очень похожи.

Мы говорили о татуировках и о том, что он хотел сделать изображение Кайлы на задней поверхности икры. И я начинаю думать о Джессике, насколько я допускаю идею о винтажном изображении русалки на руке.

— Я не сталкер, — говорю ему, объясняя, почему не собираюсь звонить ей. Прочищаю горло. — Ну, больше нет.

Теперь он знает всю правду. Господи, он даже и глазом не моргнул, когда я рассказал ему, что девушка, с которой я виделся, и есть та пострадавшая, которую ранил Льюис. И попросту говоря, я выслеживал ее, чтобы попытаться исправить причиненный ущерб, прежде чем влюбился. Ладно, он немного удивился. У Лаклана есть собственные демоны, но подобное для него в новинку.

— Ты мог бы написать ей, — возражает он. — Это не так по-сталкерски.

Я вздыхаю.

— Я писал. Через несколько дней после того, как вернулся в Эдинбург. Я писал ей. И не получил ответа. Она ведь могла сменить номер, и я ни за что не стану звонить ее сестре. В этой семье все отчаянно защищают друг друга.

— Ну, тогда тебе придется сражаться за нее.

Он говорит это так просто.

— Как? Нарисоваться у ее дома с магнитофоном на плече?

— Свидание с самим собой. — Он улыбается мне. Несколько девушек заходят в бар и начинают распинаться:

— О, мой бог, это Лаклан МакГрегор! — ахают они. Кажется не важно, что мужчина помолвлен и в следующем году женится. Все в Эдинбурге в курсе этого, потому что, предполагается, это будет гребаная свадьба века.

Девушки хихикают и садятся за соседний стол. Я знаю, что к тому моменту, когда он соберется уходить, они уже подойдут к нему и попросят автограф.

Естественно, он делает вид, что ничего не замечает.

— Конечно, Бумбокс - отличный ход, — продолжает он. — Но самое лучшее, что ты можешь сделать, это попытаться стать лучшей версией себя. Ты должен изучить свои болевые точки и поработать с ними. Как следует. Мне пришлось обратиться за помощью. Пришлось перестать пить, начать общаться с психотерапевтом, и привести себя в чувство, решая свои проблемы. Взглянуть в лицо своим демонам, страхам, да и самому себе. Речь шла не о том, чтобы плыть по течению. Кайла заслуживала большего, чем мужчину, который просто выживает. Она заслуживала того, кто знал, как быть лучше, и кто стремился к этому. Вот кем я стал. Кто я до сих пор.

Черт. Да я словно говорю с Тони Робинссом [12] .

— Кстати, — говорит Лаклан, беря свой напиток. — Я разговаривал с отцом. Он сказал, что его приятель продает гараж около Лита. Почти пятьдесят лет он принадлежал их семье. Но парень стареет, а его сын не хочет заниматься этим бизнесом. Отец упомянул твое имя. Может быть, вы могли бы договориться. Ты сказал, что у тебя есть сбережения...

Он дает мне контакты этого парня, и впервые за долгое время я ощущаю надежду. Настоящую и реальную, сияющий слабый свет в темноте. Не только из-за перспективы снова открыть свой собственный гараж, но и перспективы снова заполучить Джессику. Быть лучшим мужчиной, чем вчера.

Перед тем, как мы уходим, девушки подходят к нашему столу. Хихикают, флиртуют и просят Лаклана подписать их подставки. Он говорит, что подпишет, только если они пожертвуют деньги в его приют для животных. Только заставив их сделать это с помощью своих телефонов, он подписывает подставки.

Но так как девушки, похоже, не очень рады, что им приходится платить за автограф, он целует каждую из них в щеку и позирует для совместной фотографии. От чего те приходят в восторг. И собаки, почти наверняка, тоже счастливы.

А я... теперь у меня такое чувство, что я точно знаю, что надо делать.

— Мне одеться как Леди Гага или Дейенерис Таргариен? У меня есть парик с длинными светлыми волосами, и я не знаю, что с ним делать.

Отрываюсь от своего пива и удивленно смотрю на Анну.

— Что?

— На следующей неделе Хэллоуин. Я устраиваю вечеринку, помнишь? Ты придешь.

Медленно киваю.

— Ага, только вечеринка для друзей твоей дочки. А им лет по одиннадцать.

Она пожимает плечами.

— И что с того? Кто сказал, что я не могу повеселиться на вечеринке собственной дочери?

— Никто не говорит, что ты не можешь, — подчеркиваю я. — Я говорю, что я не могу.

— У меня есть пиво, — садясь на стул, говорит Анна. — Для нас, не для детишек. — Ее глаза мерцают. — О, и Тед мог бы привести друга.

Я прищуриваюсь, глядя на нее. Примерно в то же самое время, когда мы с Кейром расстались - около трех недель назад, если вы считаете, я-то, конечно, нет - Анна начала встречаться с парнем по имени Тед. Я никогда не видела его, но знаю, что она очарована им. Полностью. Что здорово. На самом деле. Имею в виду, она заслуживает любви.