— Почему?

Справедливый вопрос.

— Не очень хочу говорить об этом. Давай просто скажем, я старшая сестра и это моя работа.

Он медленно кивает.

— Как умерла твоя мать? — тихо спрашивает он.

Еще один глубокий вдох.

— Суицид.

Его лицо медленно мрачнеет.

— Мне очень жаль.

Снова смотрю на море.

— Да. — Сжимаю губы вместе, пытаясь говорить дальше. — Если честно, я не удивилась. Думаю, именно это и причиняет боль. Зная, что была такая возможность. Тем временем я осталась в Канаде, пытаясь дистанцироваться от всего этого, и не была рядом с ней, когда она умерла. Кристине пришлось нести это бремя.

Слезы начинают колоть уголки моих глаз, в горле появляется ком. Не плакать, не плакать, не плакать.

— Господи, — говорит он, наклоняясь ко мне и беря за руку, пока пристально смотрит на меня. — Джессика, ты знаешь, что это не твоя вина. Ничего из этого. Ни твоя мать, ни твоя нога... ни то, что случилось с твоей сестрой.

Резко смотрю на него.

— Кто сказал, что что-то случилось с моей сестрой?

Он хмурит брови.

— Ты не обязана ничего говориться мне, чтобы я понял, есть причина, по которой ты так сильно защищаешь ее. — Он продолжает удерживать мой взгляд, и я не могу смотреть никуда, кроме как на него. — Можешь со временем рассказать мне или нет, это не имеет значения. Мне не нужно знать. Но мне нужно, чтобы ты знала, вина, которую ты несешь, в конце концов, утопит тебя.

Тяжело сглатываю.

— И что ты знаешь о вине?

На минуту он выглядит измученным, и я знаю, что задела его за живое. То, что я видела в ту ночь, его кошмар, то, как он бегал по комнате, словно был пойманным в ловушку животным, это всего лишь верхушка айсберга.

— Я знаю больше, чем большинство людей, — говорит он. — Это то, что я ношу с собой каждую минуту каждого дня.

— Значит, ты можешь давать советы, но сам не пользуешься ими. — Отрываю взгляд от его глаз, путешествуя вниз по его носу, к губам, где и задерживаюсь.

— Я прилагаю усилия, — осторожно говорит Кейр, голос тихий. — Я пытаюсь. Тебе тоже нужно попробовать.

Он наклоняется на дюйм, теперь его взгляд сосредоточен на моих губах. У меня перехватывает дыхание.

— Ты заслуживаешь счастья, Рыжик, — бормочет он, его глаза ненадолго смотрят на мое ухо, когда он тянется и убирает еще одну прядь. — Ты заслуживаешь чувствовать себя красивой. — Его пальцы остаются на моем подбородке, удерживая меня. — Я хочу заставить тебя почувствовать себя красивой. Ты позволишь мне?

И у меня есть выбор.

Прежде чем мне удается промямлить какие-то слова согласия, он сокращает пространство между нами, немного улыбаясь, прежде чем прижимается губами к моим губам. Поцелуй как мягкий, так и жесткий, слой осторожности намекает на похоть, прячущуюся под ним. Его рот теплый, и я могу попробовать виски, сладкий ожог, когда его язык нежно касается моего.

Боже правый.

Я не думаю, что меня когда-то так целовали. Эта нежность, близость, которая ощущается более личной, чем секс. Я таю рядом с ним, когда его рука двигается к моей шее, ладонь теплая, когда он обхватывает ее.

— Работает? — шепчет он, упираясь лбом в мой лоб.

— Что? — говорю я, запыхавшись, губы гудят в том месте, где он поцеловал меня. Мое тело одновременно и свободно и напряжено, желает большего, гораздо больше.

— Теперь ты чувствуешь, насколько прекрасна? — Он снова наклоняется, на этот раз поцелуй жестче, более голодный. Я открываю рот, чтобы впустить его, и стон, который он издает, освобождает что-то внутри меня.

Я не чувствую себя красивой, я чувствую голод. То, как он целует меня, зажигает мое тело, опаляет солнцем душу. Я не помню последний раз, когда чувствовала себя вот так, и в эти пьяные моменты, только его рот, его вкус, руки на моем подбородке, в моих волосах, я совсем другая.

Я хотела убежать. Вот мой побег.

Кейр может заставить меня начать заново.

Не думаю, что когда-то хотел поцеловать кого-то так же сильно, как желал поцеловать Джессику. Не только ради своих собственных сокровенных желаний, чтобы найти какое-то облегчение в этой постоянной тоске, но и для того, чтобы отключить ее мозг и поставить на передний план ее сердце.

Так я и сделал. Потому что не мог ждать больше ни секунды.

Она сладкая на вкус, как виски и сахар, а губы и язык на моих ощущаются словно шёлк.

Горячий поток страсти струится сквозь меня по всему телу, член в джинсах напрягается. Внезапная потребность пожирать, попробовать каждую ее часть и изучить все секреты ее тела поднимается, как огненная буря, и на мгновение я забываю, что мы сидим в общественном месте, солнце садится за нашими спинами и зажигает море оттенками лаванды и золота.

Я знаю, что мне нужно снова проявить сдержанность, быть джентльменом, отступить и позволить ей дышать. Но моя рука скользит по ее платью и сжимает грудь. Джессика стонет мне в рот, лишь еще больше распаляя меня.