Добравшись до вершины башни, я невольно громко выдыхаю от открывающегося вида. На фоне ночного неба с ярко светящими звездами, огни города смотрятся, как мерцающий ковер под нами. Великолепно. И мне становится даже стыдно, что только единственная семья может наслаждаться таким видом.

Я поворачиваюсь к Данте.

— От вида захватывает дух.

— Да, Аванти — очень красивая страна. Мы познакомимся с ней завтра.

— Твоя страна мне очень нравится.

Я пытаюсь отыскать хоть какие-то чувства у него на лице в полумраке. С самого ужина он отдалился от меня.

— Данте, ты можешь сказать мне, что происходит?

— Нет, Роза. Я не буду втягивать тебя в это дерьмо. Мы будем жить отдельно от моей семьи. И приедем сюда только в случае необходимости. Возможно, в следующий раз мы придем на похороны отца.

Я замираю.

— Твой отец, действительно, болен?

Он смотрит вдаль на горизонт.

— Не знаю, но он выглядел не очень хорошо, да?

— Да. Извини.

— Все в порядке. Мы с отцом, как два незнакомца. Мои воспоминания о нем ограничиваются только мамой, когда она была жива. Тогда он был совсем другим. После женитьбы на Линнии он резко изменился. — Данте хмурится. — Давай не будем больше говорить о них. Я хочу отвести тебя в твою комнату. Ты должно быть устала.

— Нет, я нормально себя чувствую. Я же спала во время полета, помнишь, — отвечаю я, но он разворачивается и ведет меня на выход из башни. Мы опять идет молча через коридоры и парадные комнаты.

— Ну, вот мы и пришли, — наконец, говорит он. — Твои апартаменты.

Я внимательно смотрю на него, пытаясь понять его настроение.

— Спасибо. Вечер был очень приятным.

— Я могу сделать его еще приятнее, — говорит он с кривоватой улыбкой.

— О?

— Ты даже не можешь себе представить, какие мысли роились у меня в голове, пока я шел за тобой следом, видя перед собой вырез на спине этого платья, вверх по лестнице башни.

И от его слов по всему моему телу разливается тепло.

— Но ты не можешь. Это verboteni.

Его глаза расширяются.

— Ты выучила слово, обозначающее табу в Аванти?

Я прикусываю нижнюю губу.

— И еще другие. Хочешь их услышать?

Он открывает мою дверь, наклоняется и поднимает меня на руки, потом несет к кровати истинной принцессы. И когда он занимается со мной любовью, я точно понимаю одно — я по уши влюблена с своего Принца.

Я просыпаюсь утром одна в своей кровати принцессы, потянувшись бросаю взгляд на часы на телефоне. Данте сказал подготовиться к восьми, но сейчас только 6.30 утра, и поскольку я оставила шторы открытыми вчера вечером, вижу, что уже рассвело. Чувствуя утренний токсикоз, замечаю печенье, оставленное Данте на богато инкрустированной прикроватной тумбочке. Открыв пакет, я сажусь в вертикальное положение и медленно начинаю грызть печеньки, пока не проходят неприятные ощущения.

Сейчас. Самое время опробовать джакузи.

Я опускаюсь со сладковатым запахом в пену и закрываю глаза. Мысли кружатся, показывая образы всего, что произошло вчера. С одной стороны, я до сих пор не могу поверить, что мы с Данте поженимся. И все, произошедшее за обеденным столом, было немного странным. Возможно, Данте прав — мне не стоит вмешиваться. И вчера был лучший секс в нашей жизни. Скорее всего потому, что я, наконец, поняла, что влюблена в него. Но какой бы ни была причина, все было удивительно.

Когда мои пальцы становятся слишком мягкими, я выхожу и вытираюсь большим пушистым полотенцем. Завязываю стеганый халат, висящий на крючке снаружи двери ванной комнаты, и иду к своему гардеробу, девушки быстро привыкают к таким вещам.

Я рассматриваю предметы одежды, особо далеко не продвигаясь среди вешалок, решив выбрать легкий брючный костюм с кремовой блузкой с оборками спереди. Синди, которая должно быть работала в ночную смену в казино, прислала мне небольшое видео с милой собачкой лайкой, говорящей я люблю тебя. Я отправляю ей в ответ фотографии Аванти, которые успела сделать. Когда слышу стук в дверь, уже готова, полностью одета.

— Кто там? — Спрашиваю я.

— Как ты думаешь, кто? — отвечает Данте.

Я несусь через комнату, распахивая дверь. Вид Данте заставляет мое сердце петь от радости. На нем серые брюки и трикотажная рубашка, волосы все еще влажные от душа, отчего я становлюсь очень уж сентиментальной. Он быстро окидывает меня всю взглядом, затем подается вперед и похлопывает пальцами по щеке. С застенчивой улыбкой я привстаю на цыпочки и целую его в щеку.

Он обхватывает меня за талию, как только я запрокидываю голову вверх, глядя на него.