Я вздыхаю. Я не собираюсь с ней спорить.

— Какое платье вы бы хотели надеть сегодня вечером? — спрашивает она.

— Голубое.

— Самое красивое, — тихо отвечает девушка.

Я улыбаюсь ей.

— Спасибо. Я потратила много времени, чтобы выбрать именно его, и оно мне очень нравится.

Конечно, я никогда не покупала столь дорогую вещь. Оно даже дороже, чем бальное платье, так как я не знала насколько оно мне пригодится, но я точно знала, что надену его ни один раз. Я потратила на него двух месячную зарплату. Оно длинное до пола, без рукавов, сзади разрез от Александра Маккуин, и бархат обтягивает мою фигуру от шеи до кончиков пальцев.

Эльза бережно снимает платье с деревянной вешалки и помогает мне надеть его через голову. Она поправляет его здесь и там, потом застегивает скрытую молнию сбоку.

— Оно вам очень идет, — искренне говорит она.

Я поворачиваюсь и смотрю на себя с боку в зеркало и остаюсь довольна тем, что вижу. Эльза помогает мне уложить волосы. Затем я наношу макияж и надеваю темно-синие бархатных шпильки. Как только Эльза уходит, у меня остается еще полчаса, которые мне нужно чем-то занять, прежде чем придет Данте. Вместо того, чтобы сидеть и переживать о предстоящем вечере, я звоню Стар.

— Угадай что? — взволновано кричит она.

— Что?

— Завтра мы летим в Швейцарию. У Николая там деловая встреча. Я буду, буквально через границу от тебя. Встретимся в воскресенье?

— Да, безусловно. Я бы хотела с тобой увидеться.

— Отлично. Я поговорю с Николаем и узнаю его расписание. Даже если он не сможет к нам присоединиться, мы все равно сможем встретиться. Я умираю, как хочу услышать все подробности, что с тобой там происходит. Кроме того, я хочу увидеть, насколько вырос твой живот.

Я смеюсь.

— Ты будешь очень разочарованы. Она совсем не вырос.

— Не вырос?

— Прости. Хотя в платье, в котором я сегодня, я рада, что он не вырос.

— О, ты надела свое платье от Александра Маккуин?

— Точно. Немного сжимает живот, но, если я не буду слишком много есть и мне не придется втягивать его всю ночь, то все будет отлично.

Она смеется.

— О, Роза. Не могу дождаться, когда родится ребенок, я так хочу на него посмотреть.

— Ты будешь смеяться, но я тоже уже хочу на него посмотреть. Я имею в виду очень хочу. На днях я даже подумала взять отпуск на год, чтобы насладиться материнством.

— Ну, откровенно говоря. Ты можешь быть редактором и в другое время, но первый год в жизни ребенка так важен. Если ты что-то упустишь, то этого уже не вернуть.

— Посмотрим, как получится. Я не буду загадывать.

— Подожди, мне кто-то звонит.

— Послушай, иди, потому что я должна позвонить Синди, или она поклялась никогда больше со мной не разговаривать.

Я выключаюсь и на FaceTime набираю Синди. У нее выходной, она скидывает тапочки и залезает с ногами на диван, приказав мне рассказать все, что я с удовольствием и делаю. Время летит, я взахлеб сообщаю ей свои новости. Не успеваю оглянуться, как Данте слегка стучит в дверь.

— Нужно идти. Я позвоню тебе, когда вернусь в Рим. Чмок.

— Пока, детка. Хорошего вечера, — задорно говорит она, а потом отключается.

Ну, что ж, настало время познакомиться с его родителями. Бабочки снова трепещут у меня в животе.

— Войдите, — говорю я.

Данте открывает дверь и останавливается. У меня пересыхает горло от его вида. Если Данте не самый красивый мужчина на земле, тогда я не знаю, кто. В темном костюме он выглядит мистически и таинственно.

— Господи, Роза. Как ты думаешь, я буду сидеть весь ужин, если ты так выглядишь?

— О чем ты вообще говоришь? Платье полностью скрывает меня.

— О черт! Ты даже не представляешь. Это платье просто кричит «трахни меня».

— Перестань быть таким извращенцем. Это платье не кричит «трахни меня».

— Все, что ты носишь, кричит «трахни меня».

Я облизываю губы.

— Ну, если ты зайдешь ко мне после обеда, я может смогу помочь тебе с твоим недугом.

— Сможешь?

— Уверена, может что-нибудь выпишу, что поможет снять боль.

Он расплывается коварной улыбкой.

— Благодарю вас, доктор Винчестер.

— Всегда пожалуйста, Ваше Королевское Высочество.

Он подставляет мне согнутую руку в локте.

— Готова?

Я беру его под руку.

Мы не поворачиваем налево, откуда пришли сюда, Данте ведет меня направо по коридору с таким толстым ковровом покрытием, что мои ноги буквально до щиколотки утопают в ворсе. Ковер темно-синий, стены цвета утреннего голубого неба. На стенах висят различные портреты, все официальные, красивые, в искусных позолоченных рамах.