Шрифт:
Эти движения он продолжал довольно долго, пока сестра вновь не заворочалась во сне и не повернулась на другой бок. Он также почувствовал усталость, и удовлетворенный первым достижением, вскоре уснул.
С тех пор он уже ясно понимал, что он хочет. Ложась с Зиной под одеяло, он все чаще с тех пор поглаживал ее колени, бедра, ягодицы. А когда Зина засыпала, он старался прижаться к ее спине и осторожно натирал головкой члена края ее заднего прохода.
– И она не просыпалась?– спрашивал я у Виктора.
– По-разному бывало... Но я был очень осторожен и никогда не хотел сделать ей больно.
– Ну, а оргазм тебе не приходилось переживать? Ты спускал?
– Нет, нет. Я чувствовал потом просто приятное утомление и засыпал подле нее. Днем было как-то стыдно того, что происходит ночью, а вечерами снова происходило то же...
– Каждый вечер так?
– Да, бывало, каждый вечер, но бывали и перерывы и даже долгие перерывы, тогда, когда сестра с мамой и тетей уезжала в гости.
– Ну, и как же ты, онанировал?
– Я чувствовал себя неспокойно.
– Стоял у тебя?
– Конечно... Каждый вечер и часто днем.
– И не спускал?
– Когда мне было одиннадцать лет или чуть побольше, то помню хорошо, что это уже было.... Когда Зины не было дома, а мне хотелось, то я брал ее штанишки или рубашку и ложился на них в постель. Ну... и...
– Витя, это же и есть онанизм!
– Может быть, но рукой я не онанировал...
– Ну а в попке сестренки спускал?
– Да, когда ей было одиннадцать, а мне тринадцать... Тогда мне уже удавалось незаметно вводить в ее задницу всю головку моего...
– Она не просыпалась?
– После того, как я очень осторожно спускал, сестренка часто вздыхала, не то во сне, не то, просыпаясь, переворачивалась на другой бок и крепко вновь засыпала. Иногда днем, во время игры, мы убегали в спальню и рассматривали друг у друга половые органы. Но никогда не совокуплялись и не пытались этого делать. Я ведь ее очень любил и люблю и ничего плохого сделать ей не хочу.
– Позволь, а в задницу?
– Ну, это уже другое дело...
– А она не замечала?
– Не знаю... Но когда, помнится, она собиралась уезжать на лето в деревню, ей тогда пошел двенадцатый год, я особенно часто с ней играл... и долго... и она лежала, не двигаясь.. Тогда я не знал, спит она или притворяется.
Однажды ночью, когда я довольно долго делал это, как мне показалось, она прижала свою задницу ко мне так, что мой член соскользнул туда до половины... Стало так сладко, что я сейчас же спустил. На другую ночь, а потом еще я заметил, что под конец она незаметно изгибается навстречу мне, как будто немного так двигается. Но в этом я не был убежден, так как во время этого...
– Совокупления?
– Да, во время совокупления я в то время почему-то уже мало опасался, что она проснется, и двигался за ее спиной очень сильно, и, быть может, мои движения незаметно вызывали ответные движения ее тела.. Но она как будто сама выгибалась навстречу мне... Кроме того, после бесед в кровати, после того, как она говорила: "Ну, давай спать", - она как-то сразу поворачивалась ко мне спиной, очень удобно для моих намерений, и как будто очень скоро засыпала... и коленки подгибала очень себе к животу. Я сразу начинал и делал очень сильно... и был уверен, что до конца она не проснется, да об этом я уже и думать перестал.
Потом я не видел сестру целое лето, и когда к концу лета она с мамой, наконец, вернулась, то при встрече с ней я сразу почувствовал, что у меня стоит, и очень сильно стоит...
Ей было тогда двенадцать лет, она стала больше, еще красивее, и под платьем у нее уже были очень сильно заметны кругленькие грудки... Увидев меня, она только немножко покраснела, особенно когда заметила мой взгляд, устремленный на ее задницу... Днем при всех я подчеркивал полное равнодушие к возвращению сестры и с большим нетерпением ждал вечера.
Когда, наконец, мы очутились поздно вечером в своей спальне, я сказал:
– Зиночка, а ведь мы с тобой и не поздоровались как следует.
– Как так?– смущенно сказала она.
– Давай поцелуемся...
– Ну вот еще...
Я все же обнял ее и поцеловал в щеку. Затем потянулся к ее губам. Она ответила на данный мой далеко не братский поцелуй и, почувствовав у своего живота... мой вставший колом член, быстро вырвалась из моих объятий.
– Давай спать, поздно уже!
– Давай!