– И да, и нет... Несколько раз трогали друг друга под одеждой... всегда это делали второпях, при случайных встречах. То в коридоре, то на кухне, то в садике...

– Ну, и кончали?

– Я раза два кончил ей в руку.... Иногда так приятно было. Один раз, стоя возле калитки вечером, а другой раз утром в спальне, куда Маша забежала прибрать постель. Как раз бежала из дома в садик... Мы стояли у окна за занавеской и я делал ей в руку.

– А она?

– Она всегда успевала кончить... моя рука всегда была мокрая... А когда мы не слишком торопились, то она делала мои руки два раза подряд мокрыми...

– А волосики у нее большие?

– Конечно! Кажется, ей почти 16 лет было... У нее были такие густые, мягкие... ну... и... сзади у нее волосики...

– Вокруг заднего прохода?

– Да... но она не разрешала туда...
– а пальчиками разрешала.... О, когда я ласкал ее пальцем, так она мне делала рукой очень сладко... мне до сих пор хочется повторить это ощущение. Может быть, этим летом и удастся.

– Витя, я тебя перебил. И ты еще, кажется, собирался рассказать мне тот случай, когда вас с Зиной чуть не застали?

– Да... был случай похуже того, что был на веранде. И мы чуть не попались... Это было у нас дома, в конце прошлого лета, вскоре после того, как мы вернулись из деревни.

Это было в воскресенье после обеда. Все ушли из дому и наша горничная Поля тоже... О Поле скажу заранее, что с ней я не имел ничего общего. Она взрослая, ей 18 лет. К ней ходит жених. Два раза я видел, как они стояли у калитки.

– Совокуплялись?

– Да... Он прижал ее к калитке, согнулся в коленях и делал это..., а она целовала его в голову. И очень долго... Во второй раз я разбудил Зину... И показал ей в окно. Калитка как раз напротив окна нашей комнаты. Через минуту Зина сама попросила... и мы, стоя у окна, успели кончить немного раньше, чем Поля с женихом.

– Ну так вот. В то воскресенье, когда все ушли, мы с Зиной долго дурачились, возились, смеялись, ну, и, наконец, соединились... Но нам пришло в голову пошалить...

Она немного наклонилась вперед, я, стоя сзади нее, вдвинул ей в задницу свой член, смазав член и ее задний проход вазелином. Затем она чуть приподнялась и вместе со мной, прильнувшим к ее спинке, начала ходить по спальне... Мы старались ступать одновременно правой и левой ногой. Она шла почти прямо с сильно выгнутым ко мне задом, я слегка согнул ноги в коленях, стараясь держать член как можно глубже в ее горячей заднице. Обычных движений, как при совокуплении, мы не делали, но передвижение наше по комнате сопровождалось непроизвольным трением члена в ее заднице и наслаждение было очень сильно... Мы были одеты... я только расстегнул брюки, а она спустила штанишки и приподняла платье по пояс... Я схватил ее одной рукой за грудь, а другой за животик и подталкивал к зеркалу. Она краснела, смеялась, упиралась, тянула в другую сторону.

Мы медленно двигались по комнате, дрожа от наслаждения.... Возле открытой двери в гостиную мы остановились на минуту, я поглубже задвинул ей член и толкнул ее к столу, стоявшему у двери... Я хотел, чтобы она легла на него животом, вдруг, когда она уже прижалась грудью к столу, противоположная дверь в гостиную от прихожей открылась и на пороге показалась мама. Увлекшись, мы не слышали, как она открывала парадную дверь... Правда, ей были видны только наши головы... моя и под ней Зинина... и то лишь на одно мгновение. Менее, чем в один миг, я выдернул член из задницы сестренки, она выпрямилась, платье упало вниз и закрыло ее голый зад. Вероятно, инстинктивно Зина бросилась вперед: "Мамочка! Ты уже вернулась! Что это у тебя за сверток в руках? Покажи!"

А мама в ответ: "Что это ты так раскраснелась? Что это вы тут делаете? А Виктор убежал?" Я же, как только извлек член из задницы Зины, бросился в глубь комнаты, чтобы торопливо застегнуть себе брюки.... Вслед за этим я поспешил на помощь Зине, не зная, что сделать и что сказать... "А я не убегал", - пробормотал я, входя в гостиную и сразу садясь за стол, чтобы незаметно было, что мой член оттопыривал брюки.

– Я хотел Зину побить или запереть в кладовую, так как она затащила куда-то мой ранец....

– Ну, не дурите, - сказала мама, - а ты, Зина, возврати ему ранец.

– Верну, верну, - подумаешь, важность какая!
– поддержала мою уловку Зина.

Ну, и на этот раз кое-как выкрутились. Но потом стали осторожнее. Но в тот раз, когда минут через десять мама опять ушла из дому, мы не в состоянии долго были ждать и нам было не до шалости... Мы устроились в прихожей, возле вешалки, чтобы сразу слышать, если кто-нибудь войдет... из параллельной двери... Делали мы стоя... Наши ноги дрожали... Она захотела лечь, и мы тут же на ковре улеглись... живот к животу... Помню, я ей запустил и спустил по самые яйца, и в тот момент почувствовал, что ее задний проход то сжимается, то разжимается... и когда ее задний проход сжался, и я кончил, то даже укусил ее от сладости за плечо... Она тоже очень сильно спустила...

* * *

На этом доктор остановился

– Ну, вот что мне рассказал Виктор... Конечно, во время рассказа я много прерывал, выясняя детали, и сейчас же после ухода торопливо все записывал.

– Ну, - сказал Дмитрий Павлович, - это и так видно без записей - все подробности в голове не удержишь... Но ведь это не конец! Очень просим вас продолжать!

– О, батеньки... уже день... А у меня, как видите, еще столько записок... Вот еще целый дневник Зины! Вот еще записки Галчонка! Правда, это мои записки, но с ее слов, они относятся к ее предбрачной и брачной жизни... Тут хватит рассказывать еще добрую целую ночь... А сейчас по домам, так?