От размышлений меня отвлекла Ольга, сопровождаемая егерем, седоусым дядькой средних лет в зелёном парадном мундире и лихо заломленной кубанке.

— Кирилл, нас ждут у восточного поста, там уже развернут стенд для ТК.

— А успеем проверить игрушку до начала действа? — Нахмурился я.

— У вас есть около часа. — Тут же встрял егерь и я выжидающе взглянул на Ольгу.

— Успеем. Прогнать основные тесты, больше десяти минут не займёт. — Кивнула она.

— Добро. Тогда поступим следующим образом. Я сообщу Ивану, что мы немного задержимся, и нагоню тебя у стенда. Согласна?

— Конечно. — Оля улыбнулась и, махнув рукой егерю, пустила лошадь в карьер. Ну а я отправился вслед за Лошинским.

— Ну, и кого ты нам на этот раз привёл, Ванечка? — Поинтересовалась у племянника Великой Мегеры невысокая, хрупкая на вид девушка, с самым задумчивым видом поправляя белопенное кружево манжет, и старательно не глядя на собеседника, дабы прыгающие в её глазах бесята не смазали образ скромницы.

— Я не приводил! Это случайность, ты же сама всё видела, Капа! — С жаром воскликнул тот, по привычке уходя в защиту, под дружный смех собравшихся в шатре "безлошадников".

— Верю-верю. — Покивала девушка. — И всё же, расскажи нам о нашем новом знакомом и его невесте, пока они не вернулись.

— А волшебное слово? — На миг склонив голову к плечу, спросил Лошинский.

— О? — Изящно очерченные дуги бровей девушки поднялись в недоумении, она чуть помедлила, словно размышляя и, ласково улыбнувшись приятелю, лязгнула сталью в голосе. — Докладывай!

— Есть, мой генерал. — Деланно печально вздохнул Иван.

— Как-как? — Изобразила гнев его приятельница, поднимаясь с удобного кресла.

— Прошу прощения, фельдмаршал… конечно, фельдмаршал, будет исполнено, фельдмаршал! — Зачастил Лошинский под неумолкающий смех присутствующих.

— Ладно, повеселились и будет, — махнула рукой Капа и улыбнулась приятелю. — В самом деле, Вань, рассказывай уже, что ты знаешь об этой парочке. И причём здесь твоя сестра? Почему ты спрашивал о ней не у тётушки, а у этого мальчика?

— Стоп-стоп-стоп, не так быстро, Капа! — Замахал руками Лошинский. — Всё скажу, всё объясню. Но по порядку. Итак… Кирилл Николаевич Николаев, пятнадцать лет исполнилось в августе прошлого года, тогда же был эмансипирован и выведен из рода Громовых в мещане, в марте нынешнего года принят цесаревичем в опричные, признанный мастер Эфира, ведёт пятерых личных учеников, одним из которых является моя сестра Елизавета. Жених уже знакомой вам Ольги, дочери боярина Бестужева, окольничего Посольского приказа, будущий регент рода Вербицких-Скуратовых, если верить записям Гербового приказа и, соответственно, будущий первый боярин Николаев-Скуратов. Участвовал и победил в трёх дуэлях, одна из них, с боярским сыном Бродовым, закончилась смертью последнего.

— Звучит, как полный бред, — пробормотал кто-то из присутствующих. — боярич, мещанин, опричник… и всё это меньше чем за год?!

— Господа, празднество начинается. — Заглянувший в шатёр, егерь нарушил воцарившуюся тишину.

Этикет на пленэре, совсем не то же самое, что и на приёме. Тем не менее, присутствие царской семьи накладывает свой отпечаток и на такое неофициальное, "домашнее" мероприятие, как выезд на природу, а посему, без некоторых протокольных действий и оно не обходится. Радует только одно, в этом случае "придворные расшаркивания" и "танцы заводных кукол" сведены к минимуму, так что, уже через полчаса после начала мероприятия, гости, отдав должное хозяевам праздника и поздравлениям в адрес виновника торжества, смогли расслабиться и обратиться к обычным для такого сборища занятиям, то есть, к тихим беседам о делах, досужей болтовне ни о чём и дегустации угощений и вин из царского погреба, от которых ломились стоящие под огромным навесом столы. Впрочем, были среди гостей и те, кто решил заняться иными вещами.

Цесаревич Михаил, нахмурившись, перечитал пришедшее на браслет сообщение, переглянулся с отцом и продемонстрировал ему послание. Государь, прочитав написанное, нервно дёрнул верхней губой, отчего у близстоящих царедворцев заметивших это движение, резко испортилось настроение. Заметил это и его младший сын, Юрий. Именинник печально вздохнул.

— Не расстраивайся, сын. — Неожиданно усмехнулся государь. — Сегодня, твой день. Я же обещал.

— Благодарю, отец. — Вернув лицу прежнюю невозмутимость, кивнул тот. Но только полный идиот не заметил бы мелькнувшую в глазах младшего царевича радость.

— А что с… — Выразительно стукнув пальцем по браслету, спросил Михаил.

— Твоя забота, наследник. — Прищурившись, ответил государь.

— План "Б" одобришь, отец? — После секундного размышления, проговорил цесаревич. — Без фейерверка.

— Скинешь валета в отбой? — Удивлённо поинтересовался государь.

— Скорее, придержу в рукаве до удачного момента. — Губы Михаила тронула слабая улыбка.

— Хочешь сыграть его втёмную? А не боишься, что он сбежит и затаит зло?

— Никаких игр, отец. Он не враг и я буду с ним в меру честен. Так что, нет. Не боюсь.

— Не враг, но честен будешь в меру, а? — Усмехнулся царь.

— Но и не друг, по крайней мере, сейчас. — Пожал плечами наследник. — Просто… я же обещал не втягивать его в политику. А этот вариант, неплохой способ сдержать данное слово.

— Что ж… это твой выбор. Действуй, сын. — Коротко кивнул государь, а когда Михаил открыл рот для следующего вопроса, остановил его одним коротким движением руки. — О делах закончили. Сегодня праздник.

— Разумеется. — Чуть склонил голову цесаревич и потрепал младшего брата по белобрысой макушке. — Извини, Юр. Больше никаких разговоров о делах сегодня. Обещаю.